Поскольку истина представляет собой соответствие идей объективной действительности, то совершенно очевидно, что нам всегда приходится иметь дело с обеими сторонами этого соотношения — с субъектом так же, как и с объектом. С одной стороны, существует объективная действительность, ни в какой мере не зависящая от идей, которые мы можем создать относительно неё; с другой стороны, идеи формируются в процессе деятельности человека и поэтому обусловлены характером этой деятельности, из которой они и возникают. Как и в какой форме, с какой степенью приближённости выражается действительность в наших идеях — зависит от нас и нашей деятельности, то есть от субъективных факторов, но то, что выражено в наших идеях, их содержание, то, что они определяют, не зависит ни от каких субъективных факторов, а является «…объективной, независимо от человечества существующей» меркой или моделью, «к которой приближается наше относительное познание»[316].
Относительная и объективная истина; причинность, пространство и время
В качестве примера, как объективная истина выражается в относительной истине, мы можем рассмотреть представления о причинности, а также о пространстве и времени.
Наши идеи о причинности в природе возникли в результате нашего опыта, имеющего дело с объектами природы. Из опыта мы знаем, что мы можем сами производить изменения в природе контролируемым путём, и на этой основе мы формулируем идеи причинных связей и причинной закономерности. Таким образом, путь, по которому мы приходим к признанию причинности, и идеи причинной связи, которые мы время от времени формулируем, обусловлены субъективно. С развитием производства, общественных отношений и общественной деятельности концепция причинности претерпевала изменения. Анимизм, конечные причины, механическое взаимодействие и диалектическое взаимодействие — вот этапы в развитии представлений о причинности.
Но в то время как наши идеи причинности возникают из нашего опыта и зависят от характера этого опыта, наличие причинности в природе представляет собой объективный факт, совершенно не зависимый ни от нас, ни от нашего опыта. Мы впервые пришли к идее причинности именно потому, что мы, как субъекты, на опыте познаём нашу власть вызывать изменения в окружающей нас среде и аналогично этому испытываем непреодолимую власть этой среды на нас самих, и эта идея вырабатывается и развивается по мере развития общественной жизни. Но действительность, которая соответствует этой идее и которая отражается с большей или меньшей адекватностью в наших представлениях о причинных связях, является объективной действительностью, не зависимой от нас самих, не зависимой от каких бы то ни было отношений между субъектом и объектом.
Идеализм подчёркивает только субъективную сторону идеи причинности. Философы-идеалисты утверждали, что причинность была изобретена просто для того, чтобы внести разумный порядок в наш опыт, и что впоследствии она ошибочно была приписана внешнему миру, не зависящему от опыта. Но в противоположность идеализму «признание объективной закономерности природы и приблизительно верного отражения этой закономерности в голове человека есть материализм»[317].
Точно так же обстоит дело с нашими представлениями о пространстве и времени. Начиная с наших восприятий течения времени и пространственных характерных черт и взаимоотношений предметов, начиная с открытия методов выражения пространственных и временных свойств и отношений вещей при помощи измерений, постепенно развивались и разрабатывались наши общие представления о пространстве и времени. Представление о пространстве и времени всегда связано с человеческим опытом, но сами пространство и время не зависят от человеческого опыта. Напротив, «основные формы всякого бытия суть пространство и время»[318], и человеческие представления о пространстве и времени всегда суть приблизительное отражение действительных пространственных и временных форм объективного мира.
«Признавая существование объективной реальности, т. е. движущейся материи, независимо от нашего сознания, — писал В. И. Ленин‚ — материализм неизбежно должен признавать также объективную реальность времени и пространства… Изменчивость человеческих представлений о пространстве и времени так же мало опровергает объективную реальность того и другого, как изменчивость научных знаний о строении и формах движения материи не опровергает объективной реальности внешнего мира… Одно дело вопрос о том, как именно при помощи различных органов чувств человек воспринимает пространство и как, путём долгого исторического развития, вырабатываются из этих восприятий абстрактные понятия пространства, — совсем другое дело вопрос о том, соответствует ли этим восприятиям и этим понятиям человечества объективная реальность, независимая от человечества. …наш „опыт“ и наше познание всё более приспособляются к объективному пространству и времени, всё правильнее и глубже их отражая»[319].
Прогресс истины
В какой степени человеческое сознание способно к познанию и установлению истины?
Совершенная, полная, абсолютная истина — вся истина и ничего, кроме истины, о чём бы то ни было — этого мы никогда не можем достичь. Но мы к этому всегда приближаемся.
Мы идём в направлении полной, всеобъемлющей истины, охватывающей не только отдельные факты, но и общие законы и взаимосвязи, при помощи серии отдельных, временных и приближенных истин. Истина, которая может быть сформулирована отдельным человеком или человечеством в какую-либо отдельно взятую эпоху, всегда приблизительна, несовершенна и подлежит коррективам. Но люди учатся друг у друга как на достижениях других, так и на их ошибках. Это справедливо и в отношении следующих друг за другом поколений общества. Поэтому сумма неполных, отдельных, временных и приближенных истин всё больше и больше приближается к полной, всеобъемлющей, окончательной и абсолютной истине, но никогда не достигает её.
Мир, который воспроизводят наши идеи и утверждения, действительно существует. Эти идеи и утверждения истинны, поскольку они соответствуют внешнему миру и поскольку они его правильно воспроизводят. Мы проверяем эти истины на опыте, на практике. Соответствие никогда не бывает полным, точным, абсолютным. Оно постоянно приближается к своему абсолютному пределу, хотя всегда остаётся на бесконечном расстоянии от него по мере того, как прогрессирует истинное знание, по мере того, как люди совершенствуют орудия производства и средства получения новых знаний.
Энгельс пишет: «Осознание того, что вся совокупность явлений природы находится в систематической связи, побуждает науку доказывать эту систематическую связь повсюду, как в частностях, так и в целом. Но совершенно соответствующее своему предмету, исчерпывающее научное изображение этой связи, построение точного мысленного отображения мировой системы, в которой мы живём, остаётся как для нашего времени, так и на все времена делом невозможным. Если бы в какой-нибудь момент развития человечества была построена подобная окончательная система всех мировых связей, как физических, так и духовных и исторических, то тем самым область человеческого познания была бы завершена… Таким образом, оказывается, что люди стоят перед противоречием: с одной стороны, перед ними задача — познать исчерпывающим образом систему мира в её всеобщей связи, а с другой стороны, их собственная природа, как и природа мировой системы, не позволяет им когда-либо полностью разрешить эту задачу. Но это противоречие не только лежит в природе обоих факторов, мира и людей, оно является также главным рычагом всего умственного прогресса и разрешается каждодневно и постоянно в бесконечном прогрессивном развитии человечества… Фактически каждое мысленное отображение мировой системы остаётся ограниченным, объективно — историческими условиями, субъективно — физической и духовной организацией его автора»[320].
Тем не менее в ходе бесконечной прогрессирующей эволюции такого ограниченного мысленного отображения объективного мира человечество непрерывно получает всё более совершенную истину, более исчерпывающие знания.