Таким образом, всякий раз, когда было нужно объяснить развитие, обращались к фантазии, к чему-то необъяснимому и непредсказуемому. И точно так же, когда они рассуждали о будущем, все эти буржуазные философы эволюции или утверждали, подобно Гегелю, что развитие в данный момент закончилось (Гегель учил, что абсолютная идея полностью осуществлена в прусском государстве, видным чиновником которого он был), или же считали будущее непознаваемым.
В настоящее время они начинают терять всякую надежду и рассматривают всё — прошлое, настоящее и будущее — как непостижимое, как следствие действия таких сил, которые никто и никогда не может понять и контролировать.
Та же история имеет место в других науках. В космогонии, изучающей эволюцию звёзд, обращаются к сверхъестественному творцу, считая его положившим начало этому процессу. Биологи, изучающие развитие органической жизни, обращаются к ряду непредсказуемых случаев (произвольные мутации генов), как основе процесса в целом.
Однако подобные представления являются ненаучными. Почему? Эти представления являются ненаучными потому, что их сторонники утверждают, что процессы, которые они, как предполагается, изучают, происходят без всякой причины. Верно, что это утверждение часто делается под покровом «научной» объективности и скромности: открыто не говорится, что не существует никакой причины, а утверждается лишь то, что в настоящее время у нас нет путей к установлению того, какова эта причина, если она вообще существует. Но такие оговорки не меняют существа рассматриваемых теорий, потому что факт остаётся фактом; говорить ли, что материя была создана, что мутации совершаются самопроизвольно, или же признавать возможность существования чего-либо без причины, без всякой причины, которую можно установить, — это одно и то же. Такие утверждения не заслуживают даже того, чтобы быть названными предварительными научными гипотезами, они являются просто-напросто идеалистическими выдумками, фантазиями. Наука может не знать ещё, почему что-либо происходит, но утверждать, что это происходит без всякой причины, значит отречься от науки.
Вторым пороком эволюционных идей большинства буржуазных мыслителей является то, что они рассматривают процесс развития как гладкий, постепенный и непрерывный процесс. Они считают, что процесс перехода от одной стадии развития к другой происходит через ряд переходных градаций, без борьбы и какого-либо перерыва постепенности.
Но постепенность не является законом развития. Напротив, периоды гладкого, постепенного эволюционного развития прерываются внезапными и резкими изменениями. Новая стадия развития наступает, когда созрели для неё условия, путём перерыва постепенности, путём скачка от одного состояния к другому.
Гегель первый указал на это.
Он замечает, что с каждым периодом перехода дело обстоит «подобно тому, как у ребёнка после продолжительного спокойного питания первое вдыхание нарушает постепенность только количественного роста, вместе с чем совершается качественный прыжок и дитя рождается»[26].
Но только Маркс последовал этому глубокому замечанию Гегеля. Что касается буржуазных мыслителей последующего периода, то хотя научные исследования и даже обычный опыт ясно показывали, что развитие не может происходить без перерыва постепенности, без резких переходов и скачков от одного состояния к другому, — они тем не менее пытались в своих общих теориях сделать непрерывную постепенность законом развития.
Это предубеждение в пользу гладкой линии развития шло рука об руку с либеральной верой, что капиталистическое общество будет развиваться гладко — через упорядоченный буржуазный прогресс, расширяющийся «от прецедента к прецеденту», как однажды выразился Теннисон. Придерживаться иного представления о развитии вообще означало бы придерживаться иного представления об общественном развитии в частности.
Учение диалектического материализма о развитии
Вопрос о материалистическом понимании и объяснении развития, то есть об объяснении в соответствии с фактами, понятыми «в их собственной, а не в какой-то фантастической связи», решён диалектическим материализмом.
Диалектический материализм рассматривает вселенную не как статичную и неизменную, а как находящуюся в постоянном процессе развития. Он рассматривает это развитие не как гладкий, постоянный и непрерывный процесс, но как процесс, в котором периоды постепенного эволюционного изменения сменяются перерывами постепенности, внезапными скачками от одного состояния к другому. И он ищет объяснения этого всеобщего развития, его движущую силу, не в выдумках идеалистической‚ фантазии, а внутри самих материальных процессов — во внутренних противоречиях, борющихся противоположных силах, действующих во всяком процессе природы и общества.
Основные идеи материалистической диалектики, применяемые при рассмотрении законов развития реального, материального мира, включая общество, будут изложены в следующих главах.
Но вот как их подытоживает Ленин.
Сутью материалистической диалектики является «…признание… противоречивых, взаимоисключающих, противоположных тенденций во всех явлениях и процессах природы…» Только это «даёт ключ к „самодвижению“ всего сущего»; только это «даёт ключ к „скачкам“, к „перерыву постепенности“, к „превращению в противоположность“, к уничтожению старого и возникновению нового».
«В собственном смысле диалектика есть изучение противоречия в самой сущности предметов».
«Развитие есть „борьба“ противоположностей»[27].
От Гегеля к Марксу
Везде, где действует противоречие, существует источник развития.
Эту глубокую мысль впервые высказал Гегель. Но он разработал её на идеалистический лад. Согласно Гегелю, весь процесс развития в материальном мире (мир в пространстве и времени) является не чем иным, как осуществлением абсолютной идеи, существующей вне времени и пространства. Идея развивается через ряд противоречий, и именно это идеальное развитие проявляется в материальном мире. Если пространственные и временны́е вещи вынуждены претерпевать ряд превращений и возникать и уничтожаться одна за другой, то это потому, что они являются лишь воплощением самопротиворечивого развития абсолютной идеи. Для Гегеля развитие реальных вещей является следствием самопротиворечивости их понятий, так как если понятие самопротиворечиво, то вещь, в которой осуществляется это понятие, не может быть устойчивой, а должна в конечном счёте подвергнуть себя отрицанию и превратиться во что-то другое. Таким образом, вместо того чтобы рассматривать понятия вещей как отражение этих вещей в нашем сознании, вещи сами рассматривались как осуществление всех понятий.
Энгельс в следующих словах подводит итог материалистической критике Гегеля:
«Гегель не был просто отброшен в сторону. Наоборот, была подхвачена… революционная сторона его философии, диалектический метод. Но этот метод в его гегелевской форме был непригоден. У Гегеля диалектика есть саморазвитие понятия. Абсолютное понятие не только существует — неизвестно где, — от века, но и составляет истинную, животворящую душу всего существующего мира… Обнаруживающееся в природе и в истории диалектическое развитие, т. е. причинная связь того поступательного движения, которое, сквозь все зигзаги и сквозь все временные попятные шаги, пробивается от низшего к высшему, — это развитие является у Гегеля только отпечатком самодвижения понятия, вечно совершающегося неизвестно где, но, во всяком случае, совершенно независимо от всякого мыслящего человеческого мозга. Надо было устранить это идеологическое извращение. Вернувшись к материалистической точке зрения, мы снова увидели в человеческих понятиях отображения действительных вещей, вместо того чтобы в действительных вещах видеть отображения тех или иных ступеней абсолютного понятия. Диалектика сводилась этим к науке об общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления: два ряда законов, которые по сути дела тождественны, а по своему выражению различны лишь постольку, что человеческая голова может применять их сознательно, между тем как в природе — до сих пор большей частью и в человеческой истории — они пролагают себе дорогу бессознательно, в форме внешней необходимости, среди бесконечного ряда кажущихся случайностей. Таким образом, диалектика понятий сама становилась лишь сознательным отражением диалектического движения действительного мира. Вместе с этим гегелевская диалектика была перевёрнута, а лучше сказать — поставлена на ноги, так как прежде она стояла на голове…