Таким образом, интеллигенты господствующего класса не обязательно являются членами этого класса в том смысле, что они являются выходцами из этого класса или обладают всеми привилегиями этого класса. Иногда, действительно, они не только не пользуются подобными привилегиями, но с ними обращаются просто как с лакеями. Например, многие из ведущих интеллигентов феодальной знати были выходцами из крестьянства, а многие ведущие интеллигенты класса капиталистов вышли из среды мелкой буржуазии или даже рабочего класса. Действительно, как указывал Маркс, «чем более способен господствующий класс принимать в свою среду самых выдающихся людей из угнетённых классов, тем прочнее и опаснее его господство»[176].
Этот процесс действует- также и в обратном направлении. Когда господствующий класс клонится к упадку и поднимается другой класс, угрожающий ему, тогда отдельные лица из рядов господствующего класса, включая в основном некоторых наиболее способных и умственно одарённых, переходят на службу революционному классу.
Как мы отметили, каждый класс, действующий на арене истории, находит своих собственных интеллектуальных представителей, которые выражают его общественные стремления, его настроения и взгляды. Отсюда очевидно, что во время крутых общественных ломок, когда все классы приходят в движение, всегда происходит великое творческое брожение идей. Духовная жизнь в такие периоды выражает не только деятельность одного класса, но и возбуждение деятельности всех классов.
Задачей класса, играющего руководящую роль в формировании общественного строя, является не только формулировать и систематизировать свои собственные идеи, но и обеспечить принятие его идей всем обществом. Здесь революционная интеллигенция, революционная мысль и пропаганда должны сыграть важную роль. Когда старый общественный строй приходит в упадок, тогда идеи господствующего класса начинают терять свою жизнеспособность, становиться неспособными к дальнейшему развитию и начинают всё более отвергаться широкими слоями народа. Так было в своё время с хозяевами феодального мира, это происходит сегодня с хозяевами капиталистического мира. Тем энергичнее борются они за сохранение своего господства и используют все имеющиеся в их распоряжении средства для дискредитации и преследования «опасных» мыслей. Напротив, новый подымающийся революционный класс, беря на себя руководство всем движением, направленным против старого строя, должен сделать свои собственные мысли объединяющей, мобилизующей силой всего движения.
Преобразование надстройки
В те революционные периоды, когда материальные производительные силы приходят в конфликт с существующими производственными отношениями, вся надстройка развившаяся на основе существующих форм собственности и обслуживающая данный базис, начинает колебаться. В такие периоды отношения собственности, служащие формами развития материальных производительных сил, превращаются в их оковы. В сфере общественного сознания, в сфере надстройки, этот факт выражается как осознание того, что господствующие взгляды и учреждения общества превратились в оковы, иначе говоря, устарели, стали тягостными, несправедливыми, ложными. Возникают новые, революционные идеи.
«Говорят об идеях, революционизирующих всё общество, — писали Маркс и Энгельс, — этим выражают лишь тот факт, что внутри старого общества образовались элементы нового, что рука об руку с разложением старых условий жизни идёт и разложение старых идей»[177].
«Существование революционных мыслей в определённую эпоху уже предполагает существование революционного класса…»[178]
Классовая борьба, путём которой осуществляются общественные преобразования, основывается на столкновении экономических интересов между классами, занимающими разное место в системе производственных отношений. Причём в этой борьбе каждый класс отстаивает свои собственные интересы. Эта борьба является в основе экономической. Однако она ведётся и завершается в сфере политики и права, религии и философии, литературы и искусства. Она ведётся и завершается не только путём экономического давления одного класса на другой, не только путём насилия одного класса над другим, но и путём борьбы идей, в которой выражаются стремления всех классов общества.
«…всякая историческая борьба, — писал Энгельс, — совершается ли она в политической, религиозной, философской или в какой-либо иной идеологической области — в действительности является только более или менее ясным выражением борьбы общественных классов, а существование этих классов и вместе с тем и их столкновения между собой в свою очередь обусловливаются степенью развития их экономического положения…»[179]
Следовательно, точно так же, как существует различие между производственными отношениями и соответственными формами сознания, так существует и различие между материальными экономическими интересами конкурирующих классов, за которые они борются, и осознанием ими своих целей и разногласий. Однако, когда наступает решающий момент действия, коренные экономические интересы и цели всегда открыто обнажаются.
«…подобно тому как в обыденной жизни проводят различие между тем, что человек думает и говорит о себе, и тем, что он есть и делает на самом деле, так в исторических битвах ещё более следует проводить различие между фразами и иллюзиями партий и их действительной организацией, их действительными интересами, между их представлением о себе и их реальной природой… Так, английские тори долго воображали, что они влюблены в королевскую власть, в церковь и в прелести староанглийской конституции, пока не наступила критическая минута, вырвавшая у них признание, что они влюблены в одну только земельную ренту»[180].
Когда в результате классовой борьбы старый господствующий класс свергается, тогда «с изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке»[181].
Переворот в области экономики, в коренных общественных отношениях, вызывает необходимость переворота также во всей области соответствующих идей и учреждений общества, во всей сфере общественного сознания.
Преодоление старого новым столь же необходимо в надстройке взглядов и учреждений, как необходимо это и в общественной основе производственных отношений. Для того чтобы искоренить старые учреждения и оформить и укрепить новые, необходимо соответственно преобразовать взгляды и учреждения. Лишь путём этого процесса отрицания старого можно укрепить и поднять на высшую ступень тот прогресс, который достигнут в производственном процессе, лишь на этом пути можно отстоять и поднять на новую ступень прогрессивное развитие общества.
«Люди никогда не отказываются от того, что они приобрели, — писал Маркс, — но это не значит, что они не откажутся от той общественной формы, в которой они приобрели определённые производительные силы. Наоборот. Для того чтобы не лишиться достигнутого результата, для того чтобы не потерять плодов цивилизации, люди вынуждены изменять все унаследованные общественные формы в тот момент, когда способ их сношений (commerce) более уже не соответствует приобретённым производительным силам»[182].
Когда происходят эти преобразования, то все «плоды цивилизации», которые были завоёваны в прошлом, сохраняются. Они сохраняются новыми общественными формами, тогда как в процессе упадка и разложения старых общественных форм они разрушались и уничтожались. Таким образом, не только приобретённые производительные силы, но все завоевания культуры сохраняются и развиваются по-новому.
Мы можем наблюдать это и в настоящее время. В период разложения капитализма всё наследие культуры, приобретённой в течение капиталистического периода, поставлено под угрозу. Это наследие сохраняется и развивается в борьбе за социализм.