Философский материализм считает, что «единственное „свойство“ материи, с признанием которого связан философский материализм, есть свойство быть объективной реальностью, существовать вне нашего сознания»[131], тогда как физика и вообще естественные науки связывают, как уже писали, признание материи с признанием ряда её физических и других свойств. Столь же ограниченно понимал материю и метафизический материализм XVIII и XIX столетий (французские материалисты, Бюхнер, Фохт, Моллешот и т. д.), связывая её признание с целым рядом механических свойств. От такого метафизического понимания материи не избавились и наши механисты (А. Тимирязев и др.).
Это конечно не означает, что диалектический материализм отвергает те или иные физические свойства материи. Он их признаёт. Но он не связывает признание материи с признанием того, что она должна обязательно быть весомой, иметь механическую массу и т. д. и т. п. Он считает эти свойства присущими только некоторым состояниям материи, только отдельным формам материального движения, а самую материю определяет как объективную реальность, существующую вне нашего сознания.
Различие между философским и естественно-научным понятием материи состоит таким образом в том, что первое незыблемо, неразрывно связано с «философским материализмом», с диалектическим материализмом. Естественно-научные же взгляды на материю неоднократно менялись, меняются и будут меняться в процессе развития конкретных знаний о строении материи и т. п.
Это положение подтверждается всей историей развития философии и естествознания. Как это правильно подчёркивает Ленин, философский материализм всегда был связан с признанием материи как объективной реальности, существующей вне нашего сознания, между тем как представления о строении материи, о тех конкретных формах и видах, в которых материя может существовать, менялись неоднократно в зависимости от уровня развития производительных сил и непосредственным образом от уровня развития естествознания и техники.
С прогрессом знаний материализм изменяет свою форму, углубляет и совершенствует своё понимание материи, всё ближе подходя к её всестороннему познанию. Философская же формула, говорящая о материальности мира, его объективной реальности и его первичности по отношению к сознанию, при этом остаётся неизменной. Как бы ни изменялись наши воззрения на качества, на структуру объективной реальности, от этого не зависит признание существования объективной реальности.
Другим таким основным принципиальным положением диалектического материализма является положение Энгельса о том, что «материя без движения так же немыслима, как движение без материи»[132], что «движение есть форма существования материи»[133], «способ существования материи», «внутренне присущий материи атрибут». Ленин выразил то же самое, но по-новому, в связи с особой постановкой им вопроса о материи и дальнейшим развитием естествознания: «Сказать ли: мир есть движущаяся материя или: мир есть материальное движение, от этого дело не изменяется»[134]. Таким образом Ленин считает, что, материалистически определяя окружающий нас мир, мы можем сказать, что он есть движение объективной реальности, движущаяся материя или материальное движение. Каждое из этих определений выражает одно и то же.
Эти положения марксизма-ленинизма направлены против: 1) допущения абсолютно неподвижной материи или какого бы то ни было абсолютного покоя, хотя бы для части объективной реальности, 2) попыток мыслить движение без материи, 3) упрощённого взгляда на движение материи.
Материя есть движущаяся материя. Нет материи без движения, как нет и движения без материи. Материя не приобрела этого движения извне, со стороны какой-либо внешней силы. Она изначально подвижна и всегда была движущейся материей. Движение — всеобщая, неотъемлемая форма её существования. Вопрос о том, «благодаря чему» материя пришла в движение, — нелепый вопрос. Во-первых, этим вопросом предполагается, что существует или существовало нечто сверхестественное, нечто кроме материи, движущее эту последнюю, т. е. отвергается материальное единство мира, всеобщность материи, единственность материальной действительности. Во-вторых, здесь предполагается, что до момента толчка материя находилась в абсолютном покое. В-третьих, материя понимается в этом вопросе как мёртвая, безжизненная абстракция, а не как конкретная, самодеятельная, самодвижущаяся материя, какова она в действительности. Наконец само движение понимается чисто механически, как результат воздействующего на тело внешнего толчка, а не как внутренне-необходимое самодвижение материи. Современная физика, глубоко проникшая в недра атома, открывшая в нём сложное, бесконечное движение электронов и протонов, оставила далеко позади подобные воззрения и подтвердила диалектически-материалистическое учение о самодвижении материи.
Допущение абсолютного покоя как такого состояния, в котором первоначально находилась материя или может вообще находиться, характерно для метафизических систем в философии и для так называемого метафизического периода в естествознании. В новой философии например Декарт рассматривал материю как плотное, твёрдое и абсолютно покоящееся тело, «которое могло иметь место до того, как бог привёл её в движение». Спиноза считал покой столь же необходимым модусом, как и движение. Ньютон свою механику начинал с законов, в которых покой рассматривался как наиболее нормальное состояние материи, а движение — как следствие неких внешних «сил». Он признавал на основании этого необходимость «первого толчка» со стороны божества. Необходимость первого толчка разделяется почти всеми метафизиками. Признание первичного толчка является логическим концом и началом всех механических систем.
В течение XVI–XVII столетий развилось цельное мировоззрение, характерное для естествознания этого периода. Согласно взглядам этого мировоззрения «природа остаётся всегда неизменной». Звёзды покоятся, навсегда неподвижные на своих местах. В природе нет вообще никакого развития. Во французском материализме XVIII столетия проявились все основные черты этого метафизического воззрения.
Диалектический материализм не признаёт абсолютного покоя. Но он признаёт конечно относительный покой, относительное равновесие как один из моментов движения, как частный случай движения. Диалектический материализм признаёт, что «возможность относительного покоя тел, возможность временных состояний равновесия является существенным условием диференцирования материи, а значит и жизни»[135].
Попытки мыслить движение без материи, силу без лежащего в основе её вещества, являются началом и основной сутью философского идеализма и поповщины. Движение отрывается от материи, от природы, превращается в мысль и обожествляется. Ленин пишет: «Попытка мыслить движение без материи протаскивает мысль, оторванную от материи, а это и есть философский идеализм»[136].
Попытка мыслить движение без материи характерна для физиков-идеалистов и позитивистов и вообще для естествоиспытателей, стоящих на идеалистических позициях, которых ещё Дицген называл «дипломированными лакеями поповщины». Ленин уделил борьбе с этими попытками большое внимание, выступая против идеалистов Пирсона, Маха, Авенариуса, против русских махистов — Богданова и других, которые протаскивали эту же тенденцию в философии, против аналогичных ошибок у энергетика Оствальда и т. д.
Среди части современных физиков мы наблюдаем продолжение тех же идеалистических тенденций. Многие, в связи с данными теории относительности Эйнштейна, склонны изображать движение без материи (например Френкель). Своеобразные попытки оторвать движение от материи мы находим и у меньшевиствующих идеалистов. Тымянский например пишет, что движение «подчинено самому себе, охватывает самое себя, само себя движет» (курсив наш) и что «это понятие: движение движения… для нас не чуждо». Как мы видим, здесь в очень тонкой форме преподносится отрыв движения от материи: вместо материального движения — движущееся движение. Какая же разница между меньшевиствующими идеалистами и теми физиками-идеалистами, о которых Ленин писал, что они вопрос, что́ движется — отвергают как нелепый и считают — «„движется“ и баста»[137]. По существу никакой.