Р а з у м о в с к и й. Ты мне чужое добро не приклеивай!
А з г а р (вновь смахнув письмо в стол и задвинув ящик). Завтра к пяти.
Р а з у м о в с к и й. Всего доброго! Всего самого доброго! Но учти, карьеры на нас не построишь. Не тот фундамент. Как бы наоборот не вышло! (Уходит, резко захлопнув дверь.)
А з г а р (постояв и не сразу беря трубку). Да… Нет, никто не кричал. Что ты?.. Работаю просто… Да… Приходи, и вместе — к отцу. Ты что-нибудь купила? Да нет же, никто не кричал! Ладно! Жду!
Входит начальник следственного отдела П о п о в.
П о п о в. Ну, как дела?
А з г а р. Много еще темного. Хотя кое-что и прояснилось.
П о п о в. Ну, ну. (Листает протокол допроса.) Небогато пока.
А з г а р. Кое-что есть.
П о п о в. Кое-что и есть кое-что. Срок следствия на исходе. Надо перед генеральным прокурором возбуждать ходатайство о продлении. Пиши бумагу.
А з г а р. Хорошо. Иван Кузьмич, я хочу сегодня пораньше уйти. У отца день рождения.
П о п о в. Ну, ну. Ходатайство завтра мне на стол. (Уходит.)
Азгар начинает убирать со стола бумаги. Входит архивариус прокуратуры Р у с т е м А х м е т о в и ч — пожилой мужчина. В руках у него — папка.
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Как делишки, Азгар? Есть что-нибудь подымить?
А з г а р. Что-то ты, Рустем Ахметович, ласкательные, уменьшительные суффиксы любишь?
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Искурился весь, а душа… просит. Вот и ласкательные суффиксы.
А з г а р (придвигая сигареты). Кури.
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Ну и как? Раскололся?
А з г а р. Кто?
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Я про этого следователя. Про Разумовского.
А з г а р. Возьми сигареты. (После паузы.) Не та публика, чтобы в стриптиз быстро играть.
Р у с т е м А х м е т о в и ч (закуривая). Народ тертый, что и говорить… Сонька замуж вышла, совсем один остался. Скучно дома, пусто. Как сыч, сижу каждый вечер у телевизора. Может, Азгар, по рюмашечке после работы, а? По дороге? День рождения у меня сегодня.
А з г а р. Поздравляю. У отца сегодня тоже день рождения. Черт, коньяк еще надо купить! У кого бы занять рублей сорок до завтра?
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Это можно. Я профвзносы сегодня собирал. Взносы растрясти можно.
А з г а р (усмехаясь). Взносы? Зачем?
Р у с т е м А х м е т о в и ч (направляется к двери). Опять, значит, у телевизора одному с рюмашечкой сидеть. (Останавливаясь.) Да, совсем забыл! Дельце ведь тебе старинное, архивное принес! Может, заинтересует?
А з г а р (запирая сейф и не глядя на Рустема Ахметовича). На кой она мне черт, пыль твоя архивная?
Р у с т е м А х м е т о в и ч. В познавательном смысле… По-моему, тоже убийство, инсценированное под самоубийство. Срок давности только похлеще… И вообще в старых делах какой-то аромат есть.
А з г а р. Что это тебя так старые дела интересуют?
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Просто в руки попало, когда всякий бумажный хлам списывали. Поглядел — любопытным показалось. И не сжег. Думаю, пусть полежит еще. А вчера полез на стремянку, а папка с полки — на голову! Стряхнул пыль: она. (Смеется.) Ну, думаю, отдам тебе — для расширения кругозора. Ароматное дело.
А з г а р (беря дело). Ты, я вижу, уже прикладывался?
Р у с т е м А х м е т о в и ч (весело). Тут, наискосок, недалеко!..
А з г а р (листая бумаги). А что это?.. Начала нет, титульного листа нет… (Бросает.) Зачем оно мне?
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Я и говорю, выкинуть давно пора. Старье. Кстати, про однофамильца твоего.
А з г а р. Мне бы в своем деле разобраться.
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Вот и я говорю. Удивился даже. Полностью идентично с тем делом, которое ты ведешь сейчас. Ничего не докажешь, конечно, к ответственности никого не привлечешь, срок давности истек, но, думаю, в познавательном смысле…
А з г а р (снова тянется за папкой). У меня своей пыли, своих бумаг…
Входит Л и н а.
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Линочка, здравствуйте! Вот, развлекаю вашего супруга.
Л и н а. Добрый день. Моего супруга развлечь трудно…
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Серьезность — это достоинство, Линочка. Достоинство. (Азгару.) Так я деньжонки занесу?
А з г а р. Не надо… (Листая дело и остановившись взглядом на одной из страниц.) Ну, оставь дело, пусть полежит.