Л и н а. Ты что? Ты что, Азгар?!
А р с л а н о в. Когда-то я слышал, кажется. Что-то знакомое…
А з г а р. Знакомое? (Наиле.) А Ильдар дома, значит, остался?
Н а и л я. Дома. Что вы все о нем?
А з г а р (усмехаясь). Так… Подумал вдруг, что давно не видел его. Он у тебя хороший парень. Хороший парень просто.
Р а ш и д а Г а л е е в н а (войдя). Мансур, Аркадий Семенович пришел. И Козыревы.
А р с л а н о в. Иду! (Направляется к двери.)
А з г а р. Подожди… Ты извини, пожалуйста, отец. Я… сейчас должен уйти…
Л и н а. Куда?
Г а р и ф. То есть как уйти?
А з г а р. Я… дежурю ночью в прокуратуре. По городу дежурю…
Г а р и ф. Ты не мог ни с кем поменяться?
А з г а р. Не мог. Ты думаешь, это так легко? (Смеется.) Не мог.
Г а р и ф. Непонятный ты человек. У отца день рождения. Я приехал.
Н а и л я. Я так и чувствовала, что что-нибудь произойдет!
А з г а р. Ты что? Что произошло? Ничего не произошло. (Отцу.) Я дежурю сегодня по городу. Извини. Я пришел только поздравить тебя. (Целует отца.) Вот часы мы купили с Линой. (Вынимает часы.) И еще шарф… (Лине.) Где шарф? Мама, где шарф? Я должен идти.
А р с л а н о в (после долгой паузы). Что ж, дежурство есть дежурство. Жаль. (Всем.) Гости собираются. Идемте в зал.
Г а р и ф (глядя брату вслед). Что-то в них жалкое есть, в этих законниках. Комплекс неполноценности. (Обнимает отца.) Пойдем.
А р с л а н о в. У каждого своя непонятная жизнь.
Г а р и ф. Да брось, отец. Ну действительно, дежурство. Такая уж сволочная работа и… такой характер.
А р с л а н о в. Вконец испортил настроение.
Г а р и ф. Брось! Сейчас пить будем! Жареных гусей есть будем. (Уходит.)
А р с л а н о в (оставшись в гостиной один). Спрошен будешь в тот день о наслаждении… О наслаждении!
Звучит музыка в магнитофонной записи. А з г а р выходит в прихожую, начинает одеваться. Следом за ним выходит Р а ш и д а Г а л е е в н а.
Р а ш и д а Г а л е е в н а. Не каждый день отцу шестьдесят лет исполняется… И ничего не поел! Я так старалась, столько всего вкусного наготовила.
А з г а р. Не хочу, мама.
Р а ш и д а Г а л е е в н а. Пойдем на кухню, я тебя накормлю. Пять минут! Перемячи горяченькие есть.
А з г а р. Нет… Ты мне чего-нибудь с собой заверни. Я ночью поем. Вот — портфель… Я, правда, все съем, мама.
Р а ш и д а Г а л е е в н а. Ну ладно. (Уходит.)
Л и н а (в дверях). Что ты еще выдумал! У тебя же нет сегодня никакого дежурства!
А з г а р (не глядя на нее). Ты оставайся… Мне надо побыть одному. Подумать…
Л и н а. О чем? Что ты задумал?
А з г а р. С одной стороны, анонимки с угрозами. С другой — шантаж? Но какая связь между Разумовским и Рустемом Ахметовичем? Для расширения кругозора? В познавательном смысле? (Вынимает из кармана фотографию.) Она была моложе тогда, чем я теперь.
Л и н а. Нет! Нет! Ты сошел с ума! Ты с ума сошел!
А з г а р. Сейчас кажется, что я ее помню, что никогда не забывал ее лица… Сколько мне было лет, когда она умерла?.. Нам с Гарифом всегда говорили, что она умерла! (Пауза.) И вдруг дело о ее самоубийстве… Я сам ничего не понимаю.
Л и н а. Не надо, Азгар, не надо. Прощу тебя!
А з г а р. Дело велось неграмотно. А неквалифицированное следствие можно повернуть сейчас как угодно. Ведь не случайно же мне подсунули это дело? Именно в этот день! Сегодня. Это не случайно!
Л и н а. Не уходи! Куда ты сейчас идешь? Не надо!
А з г а р. А что, если они решили шантажировать? Мне надо подумать, Лина. Подумать.
Л и н а. Втемяшится что в голову — свернуть не можешь! Завтра же верни эти бумаги. Не прикасайся к ним. Не трогай!.. Нельзя прикасаться к прошлому! Оно не наше!
А з г а р. Не наше?
Л и н а. Оно — их! И не прикасайся к нему! Что бы там ни было, ты ни при чем!
А з г а р. Ты хочешь, чтобы я предал отца? А если они пойдут на шантаж? Почему ты никогда не понимаешь меня? Почему мы часто бываем такими чужими друг другу?
Л и н а. Я боюсь, Азгар, боюсь.
А з г а р. Пойми же, я не могу. Ведь это моя мать. И мой отец.
Л и н а. Речь идет и о нас! Не только о них. О нас!