А з г а р. Сейчас я на твоем месте. Перед выбором — как и ты двадцать пять лет назад. В той же ситуации. (Взглянув на Гарифа.) И он — на твоем месте. Все мы.
А р с л а н о в. Многого твоей матери нельзя было сказать. Она была слишком молода. Да, все в мире связано! Одно вытекает из другого. Какой-то английский поэт сказал: «Тронешь на земле незабудку, дрогнет в небе звезда…» Да! Да! Жизнь есть жизнь, и я шел ее путями.
А з г а р, Ты должен был поступать согласно своим взглядам.
А р с л а н о в (взрываясь). Я поступил согласно тем условиям, которыми были мои действия предрешены!
А з г а р. Ты не должен был впадать во власть этих условий, потому что они были…
А р с л а н о в. Я не мог выйти из-под их власти!
А з г а р. Ты не хотел.
А р с л а н о в. Я не мог!
Н а и л я. Я тоже пошла на компромисс. Маленький компромисс, и все. Я тоже, тоже! Одни компромиссы!
А р с л а н о в (после паузы). Я не знаю: предавал ли я? Потому что не знаю, что сильнее… Власть совести? Или власть над совестью?
А з г а р. Да. Ты человек, и ты поступил так, а не иначе, потому что иначе поступить не мог. Ты предал своего учителя. Ты сделал потом себе блестящую научную карьеру. Ты убил мою мать. Неважно, кто в данном случае нажал на спусковой крючок — ты или она сама. Все это ты делал в силу обусловленности твоих действий. Обусловленности страхом, корыстью, талантом, силой, которые ты в себе чувствовал и боялся потерять. Пусть так. Пусть оттого, что ты горбат, ты не виновен и не несешь за свои действия никакой ответственности. Ты не виновен, потому что нет в мире того, что мы называем истиной, и совестью, и высшим судом, а есть одна голая природа! Но поскольку ты не должен был поступать так, как поступал, поскольку ты не имел права быть «горбатым», то безразлично, мог ли бы ты поступить иначе или не мог, отец. И поэтому ты виновен! Виновен, потому что есть в мире то, что мы называем истиной, и совестью, и свободой. Есть высший суд. Так ты не понимаешь этого даже теперь? Я пошел в свой путь, не зная, что выйду на твою вину и она станет и моей виной.
Р а ш и д а Г а л е е в н а. Остановись! Азгар! Остановись хоть сейчас!
А з г а р. Закон здесь ни при чем. Это преступление, которого нет в уголовном кодексе.
А р с л а н о в (перебивая). Ты зачем пришел? Разрушить всю мою жизнь? Ее не разрушишь! Прочь из моего дома! Ты мне не сын! Вон! Не сын!
Р а ш и д а Г а л е е в н а. Мансур!.. Азгар!..
Н а и л я (с ней — истерика: плач, смех). Голова!.. Голова… болит. Какая-то пустая голова!
А з г а р. Я люблю тебя, отец.
Н а и л я. Ненавижу! (Азгару.) И тебя ненавижу! Будьте вы все прокляты!
Г а р и ф (поймав ее у двери). Бежать хочешь? Нет уж, поучаствуй, поучаствуй в этой комедии!
Н а и л я. Отпусти! Не хочу! Отпусти! (Плачет, хохочет.)
Р а ш и д а Г а л е е в н а. Как мы будем теперь жить?
А з г а р. Я тоже боялся правды. Я тоже боюсь ее…
Р а ш и д а Г а л е е в н а. Пусть будет правда… Только пусть она не убивает нас, как убивала ложь.
Г а р и ф (с яростью). Кому она нужна сейчас, твоя правда?! Прошло двадцать пять лет! Давно все забыто! Неужели ты не понимаешь, что толкнул в пропасть всю нашу семью? Отца в первую очередь! Вот ее, мать! Меня! Сестру! Себя, наконец! Ты думаешь, твоя правда нужна людям? Людям нужна другая правда — светлая, здоровая! Вот, читай. (Сует ему в лицо газеты.) Отец является крупным ученым! Гордостью, славой города, республики, всей страны! Это — тоже правда. И она переломит хребет и твоей правде, и тебе самому.
А з г а р. При чем здесь… люди?
Г а р и ф. При чем? Ты думаешь, они простят тебе, если ты будешь всем тыкать в нос свою куцую, никому не нужную правду? Несколько дней назад у тебя еще было все. Сегодня у тебя уже нет дома, нет жены. Лина правильно поступила. Жить с таким идиотом… У тебя нет теперь уже сестры, она прокляла тебя!