С а м м а т о в (полузаинтересованно). Ну?
М а н с у р. А, схватило? Продолжение будет стоить четвертной. Внучатому племяннику твоему на детсад, а?
С а м м а т о в (доставая деньги). Рубль не на мне зарабатывать надо.
М а н с у р. Не все ли равно, как его заработать? Да, так вот, страдающий за человечество бабник этот, Лукман-абы, тоже никак забыть не может, что писал я когда-то рассказики и стишки. И, представь себе, из чувства долга перед великой мировой литературой забыть не может. Из сострадания к изверившемуся в своих силах таланту. И что за память у людей?
С а м м а т о в. Ну? Короче.
М а н с у р. Видишь, уже короче! Вот я и говорю, это, черт возьми, тебе не шестнадцатый век, когда Шекспир, обыкновенный актеришка, вертел как хотел королями и принцами в своих трагедиях. А сейчас что? Напишешь эпический, можно сказать, эпохальный роман об управдоме, а он еще в твой личный унитаз воду не пустит? Какие у нее, мелкоты, державные чувства могут быть? Какие неумирающие мысли? Или, например, о тебе написать? А ты — человек авторитетный, влиятельный, двигаешь окружающие тебя массы вперед. Прочтешь ты это мое высказывание о себе в художественной форме и, думаешь, не поймешь, какой ты на самом деле великолепный, замечательный, исключительный экземплярчик!.. Да, экземплярчик! Именно!
С а м м а т о в. Хорошо!
М а н с у р. Что хорошо?
С а м м а т о в. Шутить научился?
М а н с у р. Именно шутить! Только шутить! И потому я, как видишь, чист, незапятнан и с трепетом храню твое доброе имя.
Звонит телефон. Самматов морщится, потом нехотя берет трубку.
С а м м а т о в. Кто? Да, я, я… Рад приветствовать, Леонид Степаныч. Да-да… Успею. Разумеется… Задержка оборудования некоторая… (Долго молчит.) Разумеется… да, взаимно! Всех благ! (Бросает трубку.) Звонят, звонят!
М а н с у р. Завод сдаешь?
С а м м а т о в. К первому числу со всеми потрохами. Шесть дней, а огрехов… Будильник куда задевался?
М а н с у р. Дешево ты ценишь меня, оказывается, Лукман-абы. Думаешь, я из-за четвертного пришел? (Вынимает из кармана те же купюры, швыряет небрежно на стол.) Это я так, Лукман-абы, шутки ради. Если бы ты мне не двадцать пять рубликов уделил, а хотя бы двести пятьдесят, то я, может быть, и взял бы. А может, и… не взял.
С а м м а т о в. Не взял?
Мансур неопределенно смеется.
Ну? (Берет деньги, засовывает в карман.) Короче.
М а н с у р. Я по делу, собственно. (Поспешно.) Суть такая. Если в двух словах, ситуация сейчас в редакции весьма благоприятная. Я человек способный, принципиальный. Отличный, наконец, организатор. Если бы с твоей помощью кое-кому подсказать, чтобы обратили внимание на эти мои ценные качества, а? Нужному человеку, короче говоря, в нужную минуту нужное слово, а?
С а м м а т о в (потеряв и последний интерес). Проваливай с богом. Спать мне надо.
М а н с у р. Ну, а как же, Лукман-абы? Замредактора! Вакантное место, понимаешь!
С а м м а т о в. Ступай. Проваливай.
М а н с у р. Так ты поговоришь?
Молчание.
Пень! Старый пень! Только черт тебя разберет, какой породы! (Уходит.)
С а м м а т о в (потирая рукой грудь). Да, день. А росток был… Смысл только в чем?
Звонит телефон.
(Протягивая руку к трубке.) Кто?.. Ну?.. (Повысив голос.) Почему четыре дня? А сегодняшняя ночь? Что ты ее, кошке под хвост бросаешь? Ты мне не болтай! Вылупился, как красное солнышко, и с ходу шайбы забивать?.. Бери за горло заводских технологов, пусть хоть пальцем, хоть чем указывают, что делать!.. Что? Сам приеду. (Бросает трубку.) Сам!.. (Снова потирая рукой грудь.) Вера, чай остыл! Чай! (Набирает номер телефона.) Машину.
Входит В е р а Я к о в л е в н а.
Стакан чаю… Три куска сахара, пожалуйста.
Появляется С а л и х С а м м а т о в.
С а л и х. Доволен?
С а м м а т о в. Чем мне быть довольным?
С а л и х. Что ж, за сегодняшний день рождения — спасибо. За все спасибо. Ухожу я из твоего дома. Не хочу.