С а м м а т о в. Вон как? (Захохотав.) Что еще ты мне продашь? (Хватает левой рукой парня за ворот, бросает его на землю.)
Н е з н а к о м е ц (приподняв голову, с трудом). В доме, сука, зажарю! В доме!
С а м м а т о в (уже окончательно впадая в ярость). Ты к кому пришел, сморчок?! Шутки шутить такие я сам в силе!
Н е з н а к о м е ц. В доме!.. Живого!
С а м м а т о в (снимая с себя ремень и наворачивая на руку). Был бы ты помельче да поглупее, в милицию сдал бы. Не возился сам. Но тебя, дурака, учить надо! По-хорошему учить!
Н е з н а к о м е ц (с трудом поднявшись и медленно отступая). Ты что? Ты что?!
Слышен смех старика и свист ремня, рассекающего воздух. Смех, свист и крик.
Затемнение.
Утро. С а м м а т о в из сада возвращается в дом, раздевается, включает плитку. Пытается что-то напевать. Входит В е р а Я к о в л е в н а. За ней И в а й к и н — с двумя тяжелыми сумками.
В е р а Я к о в л е в н а. Спасибо, Сенечка, что помог. (Лукману.) Продукты привезла.
И в а й к и н (не отрывая глаз от Веры Яковлевны). Да я что… Я ничего. Здоровье как у тебя?
В е р а Я к о в л е в н а. Спасибо, Сенечка. Ты как?
И в а й к и н. Живу. Лукман Идрисыч, я тебе хочу намек дать насчет меня. Ты вчера прогнал меня, а я тебе не успел намекнуть в полном смысле слова.
С а м м а т о в. На, вот! (Лезет в карман, достает полтинник.) Две пачки «Беломора», ладно?
И в а й к и н (взглянув на Веру Яковлевну). Ну, я пойду тогда?
В е р а Я к о в л е в н а. Спасибо, Сенечка.
Ивайкин нехотя уходит.
С а м м а т о в. Садись. Позавтракаем, если хочешь.
В е р а Я к о в л е в н а (копошась в сумке). Нет, нет, ты сам кушай!
Старик медленно и, как всегда, основательно ест, молчит.
Я что приехала, — Салих ведь жениться надумал.
С а м м а т о в. Звонил мне кто-нибудь?
В е р а Я к о в л е в н а. Нет.
С а м м а т о в. Никто, значит, не звонит… Ну-ну?
В е р а Я к о в л е в н а. Салих жениться хочет. Посоветоваться надо. Ты им все-таки вместо отца.
С а м м а т о в (не глядя на жену). Сам он должен приехать, если нужно посоветоваться! Почему никто из них не едет?
В е р а Я к о в л е в н а. Врачу тебе надо показаться.
С а м м а т о в (после паузы). Белье забери! Выстирай там или отдай! Как-нибудь заеду на машине.
В е р а Я к о в л е в н а. Соня очень милая. Она была у нас. Они вместе в институте работают. Но ведь Диночка еще есть… Я все надеялась.
С а м м а т о в. Как внук-то? Не болеет?
В е р а Я к о в л е в н а. Нет. Хороший мальчик!
С а м м а т о в. В чужой жизни трудно разобраться… Лишь бы людьми были! Людьми!.. Нам не надо внучонка бросать! (Пауза.) Женится, значит?.. Спал я сегодня плохо.
В е р а Я к о в л е в н а. Сидишь, как сыч, здесь. На дачу уехал. Ждешь, когда будут искать, когда кто-нибудь приедет, станет просить. Никто к тебе уже никогда не приедет.
С а м м а т о в. Молчи!
В е р а Я к о в л е в н а. Делами занимался, а сыновей мы проглядели. Всем занимался, кроме них. И я всю жизнь молчала. А сейчас старики. На пороге смерти…
С а м м а т о в (поспешно). Кто знает, кто знает, старая, может, смерть — это другая, новая жизнь? Оба конца цепи в бесконечности, а мы всего лишь одно звено.
В е р а Я к о в л е в н а. О чем ты?
С а м м а т о в (угаснув). О чем? Вот именно… О чем?
В е р а Я к о в л е в н а. Тебе врачу показаться надо. Выглядишь плохо.
Молчание. Вдруг увидела недоделанную лошадку — это красный деревянный конь. Посмотрела на Лукмана.
С а м м а т о в (смущенно). Вот… несколько дней уже… строгаю, выпиливаю. Хочу подарить… Вот пойдем в гости — и подарю.
В е р а Я к о в л е в н а. Господи! Лошадку стал делать?
С а м м а т о в. После больницы сидел у подъезда на лавочке, курил. Вдруг девочка какая-то выбежала. И сразу ко мне и дергает за рукав: «Смотри, какой у меня шар!» Меня никто не дергал за рукав. Уже около сорока лет никто за рукав не дергал! (После паузы.) Пусть Салих завтра приедет.
В е р а Я к о в л е в н а. Не приедет он. Домой тебе надо, Лукман. Сеня хоть здесь, в саду, сторожем, а ты что сторожишь?
С а м м а т о в. Не знаю.