Н е з н а к о м е ц. Куда жрать? Отяжелеешь зря.
С а м м а т о в. Пришел. (Хватая Незнакомца за шиворот и наклоняя к столу.) Тебе только жрать, только потреблять. Только хватать!
Н е з н а к о м е ц. Но-но! Потише! (Вырываясь.) Говорлив ты больно, папаша! (Теряясь все больше и больше.) Ты что? Мучить меня всю ночь хочешь? Я свое дело исполнить пришел! Про должок я не забыл! И я исполню! Исполню!
С а м м а т о в. Дело! И у тебя дело?
Н е з н а к о м е ц (все больше теряясь). Чего? Что я тебе сделал тогда? Мотор хотел только загнать. А ты со мной как?
С а м м а т о в (не слыша). С собой тебя взять?! Нет, иди и — живи! Коня сделал, а седока, человека не сделал… Ах ты мразь!.. Неужели ты затем на белый свет пришел?..
Н е з н а к о м е ц (отступая). Я такой, какой есть! Значит, такой и есть без всякого «зачем»! А ты, ты можешь сказать, можешь перейти, переступить через «зачем»? Ни черта ты не можешь! И никто не может! У меня Клавка есть! Жена! Любим мы друг друга! Дочка есть… Люди мы, люди!
С а м м а т о в. Лев пришел, лев ушел… В молодости на одной из строек… На бакинских промыслах… Такой же был. Молодая глупая сила была! Все было! И игра. Несколько четвертей самогона, один стакан на столе. В чемодане — гора денег, вся получка. «Лев пришел, лев ушел», — сказал, хватил стакан самогону — и в конец очереди… Кто выдержит! (Хохочет.) Я забирал деньги, когда уже все валялись плашмя. Шел по рукам и ногам… А потом — в женский барак! Ха-ха! Да, я имел право на все, чем мог быть! На все, на что у меня была сила! И я был всем, чем мог быть. И тем, что называют добром, и тем, что называют злом! Но кто отделит добро жизни от ее зла?! И я был тем, чему нет слова… Лев пришел, лев ушел… Кого убивать ты пришел, сморчок? Лукман Самматов! Самматов — я!
Несколько мгновений два человека стоят не двигаясь. Их разделяет стол. Они словно загипнотизированы друг другом… И вдруг в напряженной тишине слышен громкий стук. На пол надает стакан. Самматов стоит еще какое-то мгновение, но, рухнув, вдруг валится сначала на край стула, на котором сидел раньше, с него — на пол. Раздается бой часов. Появляется И в а й к и н.
(Выдыхая жизнь.) Коня красного… Коня!..
Н е з н а к о м е ц. Что коня? Какого коня? Ты что? Отец, отец! Ты что? Я не виноват! Сидели же, разговаривали! У меня ребенок второй скоро родится! Я — человек! Человек я! (Убегает.)
И в а й к и н. Лукман?.. Лукмашка? (В ужасе отступает.) Лукман… Наш паровоз, вперед лети… (Плачет.)
Раздается бой часов.
Вдруг раздается шум, смех.
Входят М а н с у р, за ним появляются С а л и х и С о н я.
М а н с у р. Лукман-абы! Что не встречаешь, старый черт? С ночевкой к тебе! Жениха с невестой привез!
С а л и х. А в саду хорошо. Давно уже на даче не был. Даже и осенью, оказывается, хорошо…
Долгое молчание. Все в оцепенении.
И в а й к и н (переведя взгляд с мертвого Лукмана на молодых). К живому не приехали.
С а л и х (раздраженно). Вместо свадьбы — поминки! Черт бы все подрал!
С о н я (тихо). Надо вызвать врача… Еще один инфаркт, наверное.
И в а й к и н. Ждал он вас, а не дождался. Теперь когда встретитесь? Не скоро теперь встреча будет… Да и не признаешь друг друга при встрече-то?.. Не признаешь! (Уходит.)
С а л и х. Чертовщина какая-то.
Молчание.
С о н я. Я себя виноватой чувствую. Такое горе, а здесь свадьба наша. (Мансуру.) А это кто был? Такой странный?
М а н с у р. Ивайкин, что ли? Друзья когда-то были с Лукманом. Водой не разольешь. Вместе работали… Первый муж, кстати, нашей мамы Веры.
С о н я. Муж? То есть как муж?
С а л и х (взрываясь). Как, как!
М а н с у р (объясняя). Давняя история. До войны еще дело было, давно… Сам Ивайкин только несколько лет назад появился. Его Лукман где-то нашел, к себе в трест вахтером сунул, потом сюда, в сады, — сторожем…
С о н я. Я боюсь!.. Перед свадьбой? Вдруг это нехорошая примета? Как мы жить теперь будем?
М а н с у р (Салиху). Наследнички мы с тобой… Вот и исполнился мой сон.