Молчание.
С а л и х. Надо вызвать врача, чтобы официально было. И милицию тоже. И надо еще в город звонить, в трест! И вообще, что там нужно еще делать, когда человек умер? Ведь что-то нужно делать?
М а н с у р. Жить! Жить, черт тебя возьми! Жить, пока мы живы!
С а л и х. Жить?.. Да, конечно, жить. Ты прав. Жить. (Кричит.) Жить!..
КРУШЕНИЕ
Прошли годы. Неостановимо движение времени.
Два столика в летнем кафе. За одним из них сидит Д и н а. Появляется С а л и х. Присаживается за другой столик.
О ф и ц и а н т к а (подойдя к столику). Вот меню, пожалуйста.
С а л и х. Меню? (Долго смотрит, выбирает.) Триста коньяку.
О ф и ц и а н т к а. Все? А закусить?
С а л и х. Закусить. (Снова долго смотрит в меню.) А манная каша у вас есть?
О ф и ц и а н т к а. Но ведь манной кашей не закусывают.
С а л и х. Ну, сосиски вот эти. Они у вас в целлофане?
О ф и ц и а н т к а. Да.
С а л и х. Очень хорошо. Целлофан в коньяке отлично растворяется. Целлофанчику побольше, пожалуйста! (Какое-то время сидит, глубоко задумавшись. Закуривает, оглядывается. Смотрит на женщину — одиноко сидящую в уголке кафе и словно ждущую кого-то. Поднявшись, идет к ее столику.) Итак, прогулка вокруг земного шара продолжается.
Д и н а (вскидывая глаза). Салих?
С а л и х. Ярмарка встреч, ярмарка воспоминаний. Сижу сейчас, гляжу на тебя и думаю: ты или не ты? Дина, мол, эта хорошенькая женщина или не Дина? И ты. Конечно, ты! И хороша! Ты здорово сохранилась.
Подходит о ф и ц и а н т к а.
Что ж, выпьем за встречу. (Официантке.) Рюмку, пожалуйста, с того столика, фужеры и еще сухого бутылочку.
Д и н а. Нет, нет. Я не хочу.
С а л и х (вдогонку официантке). Не надо бутылочки!.. Да, женщина, которая когда-то принадлежала тебе, когда-то любила, — как знак, как напоминание. И будешь вспоминать, как о воде протекшей… Замуж, конечно, выскочила, обсыпалась детьми?
Д и н а. Замужем. Уже месяц.
С а л и х. Кто такой?
Д и н а. Он летчик-испытатель, майор.
С а л и х. Летчик-испытатель?
Д и н а. Да ты его знаешь. Помнишь день рождения? У тебя? Он тоже там был. Приятель Николая.
С а л и х. А, тезка!
Д и н а. Да. Я как-то сидела в Фуксовском саду, плакала, а он подошел. Помогал мне все эти годы, заботился. Сейчас вот здесь его жду. С завода должен подъехать. В гости собираемся.
С а л и х. Заново познакомишь или прикажешь удалиться за свой столик?
Д и н а. Почему? Я очень рада тебя видеть.
С а л и х. Да, любовь!.. Любовь, выражаясь образно, сквозь снега и версты, сквозь бремя лет! Одна-единственная на всю жизнь… Сколько мне было тогда? Двадцать четыре, двадцать пять? Путала волосы, целовала.
Д и н а. Ты выбрал не тот тон разговора.
С а л и х. Не нравится?
Д и н а. Нет. Устарел для меня уже этот тон.
С а л и х. Слушай! А что, если ты этого своего заботящегося майора оставишь наедине… с небом? А, Динка? Бросим все, уедем! У нас сын. Сколько ему сейчас?.. Плохо мне! Плохо, понимаешь! Уедем! Меня в Новосибирск приглашают, лабораторию дают. Бросим все! Ведь не поздно еще начать все сначала! Жизнь какая-то — колесо! Закручивает! Раньше компромисс казался невозможным, сейчас готов на любой компромисс. Раньше все было белым и черным, сейчас все серое. Но, может, не поздно попробовать все снова? Ведь о чем-то мечталось, думалось. Я наукой буду заниматься. Только наукой! У меня много идей! Я же ученый! Я настоящий ученый! Дома невозможно. Жена тоже человек в высшей степени заботливый. Но заботливость ее холодна!
Дина пытается что-то сказать.
Молчи, молчи! Она судит меня. А ты не будешь! Ты не будешь судить! Ты поймешь меня и простишь! Уедем, а? Все бросим, всех! Ведь ты любила меня когда-то. Любила! Сын! Пошли! Я хочу его увидеть.
Д и н а. Когда-то я ждала этих слов… А сейчас… Поздно уже, Салих, поздно. Я люблю его. Раньше я любила тебя, теперь люблю его. Так бывает, оказывается.
Молчание.
С а л и х. Итак, на чем мы остановились? Как о воде протекшей будешь вспоминать, а? (Вдруг смеется.) Нет, я просто пошутил. Извини. (Пауза.) Все то же, черт возьми. Круги жизни. Так сколько сейчас сыну? И будет все то же, а?
Д и н а. Что то же?
С а л и х. Не знаю. Все то же… Мне кажется, мы уже тысячи лет живем на земле! Мне, наверное, не тридцать один сейчас. Нет, мне три тысячи сто лет! Десятки, сотни прошлых «я» — существований… Сейчас старье читаю. О физиогномике души, о волшебном прутике или о храме здравия и чудесной постели доктора Гроэма… И мало что изменилось!.. Словарь разве только. Все время человек идет по одному и тому же кругу, по одной и той же колее.