С а л и х. Она замужем. У них своя жизнь. Зачем ты им нужна?
В е р а Я к о в л е в н а. Они люди, люди! А вы живете, душите друг друга! Вы одни. Корней у вас нет никаких… Все вы забыли. Все в себе задавили! (Уходит.)
Спустя мгновение слышен стук входной двери.
М а н с у р. Черт-те что, ничего не понимаю! Сонька, Вера… Бабий бунт какой-то! Что они? Взбесились?
Не отвечая, Салих открывает бутылку, ищет что-то и вдруг отдергивает руку. На его ладони — кровь.
Ты что?
С а л и х (смотрит на руку). Какой-то гвоздь… Кровь идет. (Вдруг кричит.) Иди! Убирайся!
М а н с у р. Ты что? Нервы совсем сдали? Ничего, старик. Все идет как надо. У тебя на носу защита докторской. У меня тоже дела неплохо идут. Мы идем вверх, вверх! Играть и играть, увеличивая ставки!.. Ладно. Пойду. (Встает, направляется к двери.) Так ты не забудешь насчет дачки?
С а л и х. Дачки?.. Дачки? (Подходит к Мансуру, хватает его за ворот.) Какой же ты гад!
М а н с у р (убирая руки Салиха). Я не гад. Я человек, который хочет жить. Которому на земле отпущено только несколько десятков лет. Ты думаешь, я так прост? Нет, милый мой, в этой жизни…
С а л и х. Брат!.. Брат!.. (Хохочет.) И кровь все не останавливается. (Смотря на ладонь.) Может, это был гвоздь с распятия? И мы обречены на страдание, потому что только через страдание можно прийти к истине и разорвать мертвый круг?
М а н с у р. Ты слаб, оказывается. Жаль. Не пойдешь далеко.
С а л и х. Куда мне идти? Я уже дошел! Куда идти?!
М а н с у р. У меня дела. Пока. Завтра позвоню. (Уходит.)
С а л и х. Завтра… Мы будем любить друг друга завтра!.. Почему не сегодня? (Подходит к столу, роется в бумагах.) Статья только что законченная! На кой черт? (Читает.) «Известно, что синтез ДНК происходит только в определенной точке интерфазы клеточного цикла…» Плевать! (Сворачивает из бумаг мячик, бросает на пол. Смотрит, как он катится, берет нож.) Прерогатива высшего суда? Природа мстит?.. И мама Вера ушла куда-то… Что-то нужно делать… Убить обломки?.. Что-то же нужно делать!
Часы бьют двенадцать. С улицы доносится звон трамвая, потом крик сирены «скорой помощи».
Кто мы? Лишь миг. И надо наполнить этот шаг, наполнить его чем-то! Но чем? Неужели душа дешевле золота? И неужели геометрия только эвклидова, а неэвклидовой нет?! А бессмертие? Но ведь если я, если он — не навеки, то зачем мы? Ведь кто-то нас позвал сюда, в этот мир! И зачем тогда мы, если мы не навеки здесь? Перевести бы стрелки на десять лет… Хотя бы на пять!
Замирает последний удар часов. Тишина.
Перевести бы стрелки…
1969
ДАРЮ ТЕБЕ ЖИЗНЬ
Драматическая хроника
Владимиру Андрееву, исполнителю роли Саттарова…
С а т т а р о в.
Б а й к о в.
А х м а д у л л и н а.
А л с у.
В а д и м Б а й к о в.
С а т ы н с к и й.
Г о г о л е в.
К а ч а е в а.
В и к т о р Д у р ы л и н.
Т а и с и я.
М у н и р З а р и п о в.
Д у н а е в.
С а л и к о в а.
Р у ш а н ь я.
В е р а.
Г а у х а р.
Н ю р а.
К о р н е й П е т р о в и ч.
П ы п и н.
З а х а р ы ч.
И н ж е н е р.
Ю р и й.
А ш о т.
Д е в у ш к а.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Площадка полигона, а дальше степь, развороченная, распластованная на десятки километров, держащая в себе панораму гигантского строительства.
Какие-то конструкции, головоломные и фантастичные; падают искры от сварки, натужный вой, урчание тяжелых, многотонных машин. И не поймешь, что это — день, ночь. И на эту грубую музыку, на гул работающей степи, обнажившей древнее свое нутро, ложатся отдельные эпизоды.
ПЕРВЫЙ ЭПИЗОД
В и к т о р. Ребята, бетон! Принимай, раззявы!
Г а у х а р. Что долго так? Дождь же! Если не работать, совсем крышка! Для вас же дорогу делаем, для твоего ишака!
В и к т о р. Это не ишак, а «МАЗ»! И не оскорбляй мою машину!
Г а у х а р. Тоже мне, князь выискался!
ВТОРОЙ