Ю р и й. Чего, чего?.. Слышишь, Ашот, — училка?! (Рушанье.) Вот! По-французски с тобой будем объясняться!
Все уходят. Шум останавливающихся машин. Лучи от фар, скрещивающиеся друг с другом. Появляется С а т т а р о в, затем Б а й к о в.
С а т т а р о в (увидев Байкова). Домой?
Б а й к о в. Домой.
С а т т а р о в. Машины гуляют с землей. Посмотреть вышел.
Б а й к о в. Два дня после отпуска уже, а еще по-настоящему не виделись.
С а т т а р о в. Здесь, где стоим, что будет?
Б а й к о в. Здесь?.. Завод тоже… Может, будет стоять заводской буфет и будут торговать пирожками… с луком и яйцами. Поесть бы!
С а т т а р о в. Вот… Хочешь?..
Б а й к о в (разламывая сухарь). Устал. С полшестого как заводная машина. Домой в одиннадцать, в двенадцать. Нажрешься, как удав. Сто граммов для расширения сосудов — и спать. Сколько лет — ни воскресений, ни отпусков. Деградируем мы так постепенно… Сутки бы. И ни о чем!..
С а т т а р о в. Ты не устал. Ты растерялся просто.
Б а й к о в. А ты не растерялся? Нас двое здесь сейчас… Построить за эти годы? Растерялся… Да! До осени надо сдать под монтаж около двух тысяч фундаментов. Это что, пустяки? Каждую ночь они на меня!.. Как в склепе, в этих фундаментах! Как заживо замурован в них, и мечешься, мечешься. Если в этом году не успею сделать жилье, не пущу предприятия стройиндустрии, железные и шоссейные дороги, не начну разворачивать работы на основных заводах, тогда хана! Хана! Знаешь, об инфаркте иногда мечтаю. Чтоб отдохнуть…
С а т т а р о в. Брось.
Б а й к о в. Жена не поймет. Перед подчиненными не будешь раздеваться. Но сколько можно душить в себе?
С а т т а р о в. У нас есть фундаменты Сатынского. Если их применить…
Б а й к о в. Пока еще дадут «добро»…
С а т т а р о в. Можно и поторопить.
Б а й к о в. Все только начинается. Эшелоны с оборудованием, техникой, продовольствием, даже пробившись сюда, ко мне, неделями стоят неразгруженные! Мало людей, нет еще жилья! Средний разряд у рабочих — два и шесть десятых! И эти два и шесть должны строить черт знает что! Чего вообще не строили в мире. Начальник производственного мальчишка, сопляк. В техническом отделе старый болтун и демагог. А я должен мириться с их бездарностью.
С а т т а р о в. Почему мириться?
Б а й к о в. А потому, что объект жареный. Потому что толковые люди боятся сюда идти, боятся сломать себе хребет! И только я, старый дурак и болван, сунул в этот хомут голову! Он уже петлей на мне!.. А с другой стороны… Хе-хе!.. Без этой петли…
С а т т а р о в. Я считаю, тебе есть на кого опереться. Не прибедняйся. Дунаев, например, а? Одна Ахмадуллина чего стоит.
Б а й к о в (морщась). А-а, Ахмадуллина! В постели, что ли, она чего стоит? Тебе о ней, конечно, лучше знать.
С а т т а р о в. Что?
Б а й к о в. Давно вы с ней… ну… это самое?
С а т т а р о в. Что?!
Б а й к о в. Ничего… Она ничего… Извини… Она ничего баба. Зверь. Тянет. (Подчеркнуто.) Самостоятельна только… слишком!
С а т т а р о в. Знаешь, выходит?
Б а й к о в. Ну, шептуны же есть, стараются иногда услужить. Тебе, поди, обо мне мимоходом докладывают, а мне о тебе. Думают, наверное, вдруг пригодится?
С а т т а р о в. Мы с ней из одного детдома. Ладно, все об этом!
Молчание.
Б а й к о в. Нас двое… Нас только двое тут, быть может, знают, что в такие сроки невозможно построить! Вот в чем… суть, Гайнан!
С а т т а р о в. Мы не знаем с тобой этого!
Б а й к о в. Брось, брось, Гайнан Салимович, знаем. Нет-нет, мы же, мы с тобой знаем, что и не построить нельзя! В том-то и трагедия наша! Лезть на колючую проволоку под пулеметы без артиллерийской подготовки? Я лез и бросал свою роту в войну, когда это было нужно. Я полезу и сейчас! Я все брошу! План этого года я тоже дам!.. Только все это будет стоить недешево. Дорого будет стоить! Много стоить!
Шум остановившейся машины. Возбужденные голоса. Вбегает М у н и р.
М у н и р. Несчастный случай, Иннокентий Владимирович. Машину у нас просят… до больницы!
Б а й к о в. Ну так дай! Что стоишь! Что там?
М у н и р. Током сильно ударило. Сварщица с испытательного полигона. Алсу какая-то. К госкомиссии торопилась. Две смены работала и… (Исчезает.)
Б а й к о в. Опять! Я всю войну прошел. Сотни, тысячи людей… на моих глазах! Но когда здесь… У сына в котловане несчастный случай. Под суд его надо отдавать!