ГИЛАС. Я высоко ценю тесты в качестве средства профессиональной селекции, но ставить в зависимость все дальнейшее течение человеческой жизни, определяя его в какую-то профессиональную область или же, наоборот, закрывая перед ним эту область, единственно от десятка или нескольких десятков ответов на вопросы (тем более в той неестественной ситуации, какую представляет собой экзаменационная комната, бланк теста и карандаш)? Мне кажется, такое обращение плохо согласуется с постулатами индивидуального, гуманного рассмотрения проблем личности. Приведу только один из множества вариантов: может произойти – и наверняка неоднократно происходит, – что тесты обнаружат интеллект ниже того, каким обладает испытуемый, из-за того что во время тестирования он был зажатый, испуганный, заторможенный!
ФИЛОНУС. Высказанные тобою замечания просто классические. Что же касается кажущейся маскировки уровня интеллекта или же способности заниматься какой-нибудь определенной профессией теми или другими препятствиями, то ведь дело обстоит не таким образом, что в человеке отдельно существуют его интеллектуальные способности и отдельно – его чувства. Ведь если испытуемый, к примеру, на способности к профессии монтера для работы с высоким напряжением не справится с тестами по каким-то эмоциональным причинам, то, видимо, следует ожидать, что он не справится по тем же самым причинам в реальной профессиональной ситуации, на своем рабочем месте, когда в момент аварии на линии высокого напряжения возникнет необходимость быстрого принятия решения и безошибочных действий. Тесты были бы бессмысленными именно в том случае, если бы не выявили этой слабости испытуемого. При отборе самым важным, разумеется, является ответ на вопрос, подходит ли этот человек для данной профессии или нет, а вот ответ на вопрос, по какой причине некто не подходит – учитываются ли при этом факторы эмоциональные или же скорее интеллектуальные, – можно получить с помощью дополнительного изучения, если понадобится. Что же касается негуманной на первый взгляд зависимости людских судеб от бланков, в которых испытуемый почеркает ответы карандашиком в течение нескольких часов экзамена, то достаточно сказать о том, что прогнозируемость психотехнологических исследований обычно в 4—10 раз выше, чем прогнозируемость всех известных нам необъективных методов (так называют исследования без использования тестов), и это независимо от личных душевных контактов с испытуемыми, без использования всякого рода мнений, характеристик, свидетельств и т.д. Результатам этих исследований, в сотнях тысяч раз уже оправдавшихся, противопоставить нельзя ничего, кроме беспочвенного, ничем не обоснованного отрицания.