«Отцы» были по образованию математиками, но только Винер ближе всех был к чистой математике: фон Нейман, ум несомненно гениальный, занимался «всем понемногу» – квантовой механикой, теорией автоматов и информации, химией, биологией, даже нейрофизиологией; Шеннон, в свою очередь, был инженером связи.
Непонятными также были – и таковыми, собственно, и остались – отношения между кибернетикой в конкретном понимании (сюда относится теория систем, имеющих входы и выходы, с обратными связями, а также их всевозможными модификациями, с участками гомеостаза, самоорганизации) и т.п. ей и их относительно автономными областями, такими как теория информации Шеннона, а также еще менее связанными с кибернетикой и более независимыми направлениями – от теории динамического программирования до теории методов организации.
Главным упреком кибернетике с самого начала было утверждение, что она не открывает ничего нового и только переводит на собственный язык давно и хорошо известные, но представленные на других языках описания системы и процессы, тем самым обрекая себя на бесплодие; это не был полностью безосновательный аргумент. Плодотворность применения кибернетического понятийного аппарата во многих областях оказалась никакой. Она достаточно много проясняет – например, в теоретической биологии, – но сама по себе к новым значительным открытиям не ведет. Применение ее не то чтобы дает неправильные результаты, а только иногда применять ее преждевременно, иногда неэффективно, например, когда отсутствие в рассматриваемой науке соответствующих фактических данных делает невозможной подробную разработку предварительно введенных кибернетикой схем.