Из этого следует, что «включение в чужое сознание» с целью субъективного и непосредственного наблюдения происходящих в нем процессов невозможно, поскольку «включение» на начальном этапе вызывает значительные перебои в деятельности сознания (как того, которое «включается», так и того, к которому подключено), а затем, на этапе взаимной адаптации, возникает общее сознание, которое представляет собой не механическую сумму обеих составляющих, а новую функциональную единицу. Поэтому не может быть и речи о непосредственном наблюдении; возможно только «участие» в чужом сознании посредством превращения в «его функциональную часть». В то же время из этого следует, что успешное функциональное соединение двух мозгов идентично завершению их предыдущего индивидуального существования; по сути, исчезают сознания А и В, а вновь возникшее АВ качественно отличается от обоих. Это достаточно пессимистическое утверждение в том смысле, что некий вид, некий уровень «личностного уничтожения индивидуальности» при функциональном объединении двух мозгов неизбежен. Тут имеется то примечательное следствие, что обратный процесс, то есть успешное разделение соединенных мозгов, опять же свидетельствует об уничтожении некоей возникшей из ничего функциональной единицы, в какую они до этого превратились. Обратный процесс разделения явился бы началом нового процесса несоответствий и последующего этапа обучения (или же «отучения») тому, что было обретено в период соединения, а возникшие в процессе этой сложной и рискованной операции два отдельных мозга были бы – по крайней мере могли бы быть – отличными от первоначальных мозгов А и В в том смысле, что вызванные объединением глубинные внутрисетевые изменения, глубокие перестроения процессов не могли бы просто механическим образом восстановиться, скорее всего новая реституция реализовалась бы благодаря столь вторичным внутренним изменениям, что в конце концов мы получили бы мозги Аx и Вy, непохожие на исходные А и В.