ГИЛАС. Ты забыл упомянуть эсхатологию, науку о последних временах, ведь ее материалом являются представления о вечной жизни, а значит, тем самым – и о твоей пересадке живой человеческой личности на мертвый мозговой протез. Допускаешь ли ты, имеешь ли ты смелость предположить, что кто-нибудь когда-нибудь попробует реализовать подобную пересадку психики из живого тела в мертвый металл машины?
ФИЛОНУС. Система привилегированных принципов мышления, то есть система предпочтений, действует не только в отдельных нейронных сетях, друг мой, но также и в обществе. В этом смысле культура – это система исторически возникших предпочтений, суммирующих определенным образом реакции представителей человечества на внешние и внутренние импульсы. Конвенциональный, то есть исторически обусловленный, относительный характер большей части этических норм, нравственных установок, действующих законов сегодня ни у кого не вызывает сомнений. Концепция перемещения живой человеческой психики внутрь мертвой машины представляется нам сегодня чем-то в корне противоречащим нашим устоявшимся фундаментальным навыкам умственной жизни, чем-то низким, недостойным, антигуманным, чем-то неприемлемым. Однако нельзя исключать того, что в будущем – в результате глубоких изменений системы общественных предпочтений, изменения норм – восприятие этой проблемы изменится диаметрально. Посуди сам, мы говорим об операции, проведение которой станет возможным только в очень далеком, на тысячелетия отстоящем от дня сегодняшнего будущем. Эволюция электронного мозга таит в своей глубине еще не одно могучее потрясение общественного мировоззрения. Только представь себе возможность создания электронного мозга, интеллектуально и функционально более или менее идентичного человеческому, причем из этих машин можно будет «воспитывать» (как я уже говорил) верующих и святош. Понимаешь ли ты, какого чудовищного противника обретут в электронном мозге все без исключения религиозные верования? Какую софистику будут вынуждены развить богословские науки в свою защиту перед лицом несомненных фактов проявления «духа» среди электрических проводников и катодных ламп? А другая проблема, значительно более масштабная, значительно более трудная для преодоления, чем конфликт спиритуализма и кибернетики: что делать людям в обществе с полностью автоматизированным производством всего? А чудовищная, производная от этого опасность возникновения общества, только потребляющего, инертного, обреченного на жизнь в наивысшей материальной роскоши и полном умственном застое – перед фактом, что любое человеческое намерение что-либо сделать будет откровенным абсурдом в сравнении с возможностью реализовать это совершеннейшим образом с помощью мыслящих устройств? Вот проблемы, с которыми человеческий разум должен соизмеряться уже сегодня, которые он должен – любой ценой должен! – одолеть. Ты требуешь от меня ответов, которых у меня нет, Гилас. Так уж есть, и всегда так было в истории, что сначала появляется неизвестное, пусть даже дело рук человеческих, что сначала возникают вопросы, и только потом, в процессе изнурительного труда возникают ответы – формируемые жизнью целых поколений, ответы несовершенные, часто ошибочные, неполные, и прежде чем проблема оформится и разрешится, на горизонте возникают уже новые непонятные явления и новые знаки вопросов. И на этом рассуждении мы сегодня закончим, оставляя себе еще только одну, видимо наиболее сложную для обсуждения проблему. Я имею в виду социологию, изложенную в понятиях кибернетики.