Конечно, об этом последнем нет даже и речи: все эти процессы вызваны попросту расхождением реальных закономерностей системы с закономерностями, в ней провозглашенными, о чем мы уже говорили. Потому что власть навязывает такие поведенческие стереотипы, какие, по ее мнению, следуют из теоретических обоснований плана. Таким образом, каждый человек лжет как другим, так и в конечном счете самому себе. Он не лжет в открытую, что, мол, хлеба нет, а говорит, что не голоден. Таким образом ложь пронизывает саму возможность индивидуального развития, личных способностей, элементарных желаний. Именно это обозначается словами «прокрустово ложе», и еще сюда относится применение, навязывание в качестве основной мотивации к действию не столько стремления к награде, сколько страха перед наказанием.
Во-вторых, одним из самых тяжелых, исполненных разочарования и трагизма моментов является осознание того, что выбранная система не выдержала испытания, что она подвела и что следует от нее отказаться для опробования следующей. В подобной ситуации, особенно когда кумулятивное влияние осцилляции привело к тяжелому экономическому положению, калечащему людские судьбы, возникает повсеместная социальная жажда, повсеместное стремление найти виноватых в таком положении вещей. Так вот, в действительности «виновата» сама система (если можно так сказать о динамической структуре), «виноваты» ее объективные закономерности – но это объяснение не способно удовлетворить естественную жажду справедливости или даже мести. И тогда легко можно дойти до обвинения, до перекладывания ответственности на какие-нибудь группы людей – например, на интеллектуалистов или негров, евреев или партийных, – на того, кто по случаю «оказался под рукой». А это ведет к фальсификации и вредной для общества направленности человеческих страстей – гнева, разочарования, отчаяния – и даже к отступлению, к беспорядочному уничтожению общественной системы, и тогда будут утрачены как существующие материальные ценности общества, так и ценный опытный теоретический материал, который для лучшего будущего может быть использован только в процессе тщательного социологического анализа.
И наконец, в-третьих, возникает – кто знает, не самая ли большая? – опасность увязнуть в каком-нибудь тупике, возникшем на одном из уже испытанных направлений конструирования. Это может произойти при создании такой системы, которая будет вредоносной и непригодной, поскольку (так скажем) в высшей степени ограничит свободу личности, сведет на нет индивидуальное развитие, пресечет расцвет талантов и в то же время обнаружит значительную внутреннюю слаженность, прочность, обеспечит глобальный рост продукции, неподверженность внутренним осцилляциям, а также справедливое формирование мышления и деятельности не террором или физическим принуждением, а выработанными мировоззренческими, художественными, методологическими, из области педагогики и светской жизни, семейными и др. конвенциями. Члены такой общности, с детства закованные в броню конвенции, могли бы в конце концов утратить черты человеческой индивидуальности в том смысле, в каком общество отличается от муравейника.
ГИЛАС. Не аналогична ли эта опасность прокрустову ложу?
ФИЛОНУС. Не совсем, потому что в этой системе нет явного принуждения, в связи с чем гораздо труднее обнаружить ее вредное влияние на индивидуума. Если бы даже членам этой гипотетической модели общества удалось разрушить ее в конце концов для реализации новых, более удачных попыток создания лучшего общества, при этом произошла бы значительная задержка развития, а морально-психологический эффект будет столь велик, что, несомненно, возникнет необходимость в каком-то переходном, неизвестно, сколь длительном, этапе перевоспитания в духе свободы, отваги, инициативы мысли и действия.
И поэтому независимо от избранного пути и создаваемой модели, как можно большее количество членов общества обязано осознавать экспериментальный, то есть несовершенный, относительный характер собственной и коллективной деятельности, разумеется, не в том смысле, что она мало чего стоит (потому что это неправда), но только в том смысле, что то, что создается совместными усилиями, представляет собой аналог любой материальной или мысленной конструкции, произведенной человеком, то есть она – создание сомневающейся и исследовательской мысли, точно так же подвергаемое анализу, как и научная теория или новый механизм. И любая абсолютизация, фетишизация и мифологизация собственной деятельности, признание ее безошибочной, вообще любая априорность суждений и действий и раньше уводила и уведет в будущем человека с пути развития в глухие тупики.