А этого куда пристраивать, если все срастется? Она о нем практически ничего не знала, кроме того, что он реанимировал старые автомобили и трактора. На станции техобслуживания автомобилей можно найти работу Вадиму — это не проблема. Но ее такая работа не устраивала — руки у того будут рабочими загрубевшими и для ласк совершенно не годными. Людмила Ивановна судорожно принялась вспоминать, есть ли среди ее нынешних и бывших клиентов владельцы или хотя бы директора салонов по продаже автомобилей — это парню вполне бы подошло. Он и в машинах разбирается, не утратил бы квалификацию, торгуя ими, и руки при этом сохранил бы в чистоте и холе. Продажа автомобилей — вполне нормальная работа для мужчины. Своим бойфрендам она тунеядствовать не позволяла, несмотря на то, что могла содержать и Вадима и Виталика одновременно. Те могли делать все, что хотели после расставания с ней, но во время… Ведь только труд сделал из обезьяны человека, а она считала, что мужчины недалеко ушли от обезьян. Обязаны были трудиться — как только переставали, снова на пальмы, именуемые диваном, лезли за бананом, и хана цивилизации…
Засыпая, Людмила Ивановна решила, что обязательно утром, прежде чем отпустит от себя парня, обрисует ему радужные перспективы его недалеко будущего. Должен он, нет, просто обязан согласиться остаться при ней. А она уж расстарается, найдет ему достойную пару, когда придет черед расстаться с ней. Если не дурак, то поймет, что в той деревне, селе, поправила она себя, у него совершенно нет перспектив. А в городе она откроет перед ним новые горизонты. И первым шагом надо показать ему, что совершенно скоро он сам сможет себе купить квартир у на честно заработанные деньги. Виталик не будь он настолько ленив, то давно бы мог освободить «служебную жилплощадь», ее квартиру, и таскал бы себе левреток, а она бы об этом даже не догадывалась. Нет, с Виталиком она явно прогадала, и его срочно надо передавать клиентке Жанны Марковны.
Жанна Марковна Триш была ясновидящей, экстрасенсом и предсказательницей в одном лице уже не в первом поколении. Еще ее прапрабабка, поговаривали, будучи совсем молоденькой девчонкой, обладала магической силой и слыла в своем родном селе колдуньей, могущей и порчу навести, а могущей и от дурного сглаза избавить. Когда начался отток народа из деревень в города сразу после революции, она со своей магией переместилась туда, где народу побольше, а внимания к таким, как она, поменьше. Чтобы не слыть тунеядкой, устроилась на завод учетчицей, что ни говори, а грамотные люди во все времена ценились, а в свободное от основной работы время раскидывала картишки на удачу. Потом стали ходить за советом и помощью к ее дочери, которая оказалась не менее искусная прорицательница, чем ее мать, а теперь вот семейный бизнес через бабку и мать перетек и к Жанне.
Людмила Ивановна тоже наведывалась к Жанне Марковне, причем довольно часто, но исключительно по делу. Гадалка весьма искусно избавляла своих клиенток от венца безбрачия за весьма приличные деньги, и пусть первый опыт часто оказывался весьма неудачным, но избавляла же. А принцев, понятное дело, подтягивала на рынок невест колдуньи все та же Людмила Ивановна за денежку малую, исключительно из любви к искусству. Но случалось, что наживку заглатывала и богатая клиентка, которая могла просто купить себе молодого и красивого любовника…
Жанна Марковна готовилась к приему клиентки, Танечки Печкиной. Она приходила к ней уже не в первый раз. Танечка была немного моложе Жанны Марковны, только не догадывалась об этом, считая ту древней старухой. Гадалка прекрасно знала, в каком виде перед кем появиться: кому достаточно было советов и предсказаний молодой элегантной женщины, коей она на самом деле и являлась, в свои тридцать восемь совершенно не считая себя старой, а для кого-то рядилась в седой парик и безразмерный ярко-красный хитон, расшитый серебряной и золотой нитью, увешивала себя бусами и перстнями.
Поначалу у них с Танечкой отношения не сложились, и грешным делом Жанна Марковна даже подумала, что клиентка к ней больше не придет и пожалела не столько денег, которые можно было из нее выкачать, а саму несчастную старую деву, которая может состариться, так и не познав радостей плотских утех.