— Да пропади он пропадом, твой завтрак! Ты можешь хотя бы выслушать человека? Гринц украл бриллианты господина Пендрала, и теперь парня повсюду ищут!
Улыбка ветерана слегка померкла, но он, казалось, ничуть не удивился.
— Ну что ж, я давно предполагал, что твой недоумок выкинет что-нибудь в этом роде.
— Дьявольщина, и это все, что ты мне можешь сказать? — разозлился Джарвас.
Улыбка опять вернулась к Харгорну.
— То, что я могу сказать, — это одно, а то, что могу сделать, — это другое. И перестань дергаться, сделай милость. Ты и так не красавец, да еще рожи корчишь. Закрой рот и иди за мной.
Кипя от злости, Джарвас пошел за Харгорном в маленькую гостиную, где жарко пылал камин и стояли уютные кресла. Едва Джарвас переступил порог, как его чуть не сшиб какой-то высокий человек, который стремительно метнулся к двери и сжал старого солдата в могучих объятиях. Джарвас поразился тому, что Харгорн не вышвырнул сразу же неучтивого гостя из дома, и совсем обомлел, когда высокий человек при ближайшем рассмотрении оказался женщиной, одетой в одежду воина. И Харгорн, которого никто никогда не мог обвинить в излишней чувствительности, обнимал эту женщину, смеясь и плача одновременно.
— Девочка, свет моих очей, вот уж не думал, что снова тебя увижу! И Анвар здесь! Вы знаете, я спорил с Парриком на пятьдесят монет, что вы вернетесь, — и оказался прав! — При упоминании о начальнике кавалерии Харгорн на мгновение погрустнел и обвел глазами комнату в надежде, как догадалась Ориэлла, увидеть Мару. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Харгорн ее перебил:
— Ты ужасно выглядишь, Ориэлла! — воскликнул он и потащил волшебницу к креслу перед камином. — Я имею в виду — ужасно уставшей. Давай присядь, моя милая. Передохни, пока я не засыпал тебя вопросами. На-ка вот моего лучшего в городе эля!
Рухнув в кресло, Ориэлла вытянула ноги к огню и прикрыла глаза. Взяв в руки большую глиняную кружку с элем, она почувствовала себя моряком, который вел корабль через бурю и вошел наконец в тихую гавань.
Выбрались они только благодаря Гринцу. Финбарр еще не пришел в себя, а Форрал и волшебница, каждый на свой лад, переживали убийство солдат. Так что инициативу перехватил вор. Он вывел их из Академии через канализацию, а потом повел своими тайными путями, закоулками и пустырями, по крышам и гребням стен к Харгорну. В «Единорог» они проникли через черный ход, до полусмерти напугав Геббу.
Ориэлла сделала большой глоток душистого эля. На другом конце комнаты Гринц выслушивал нотации какого-то человека с на редкость некрасивым лицом, а Форрал пытался убедить своего старинного друга, что, несмотря на внешность Анвара, он все-таки не Анвар. Волшебница была рада, что все нашли себе занятие и оставили ее в покое. Она невыразимо устала и терзалась муками совести. Убийство в туннеле перечеркивало всю ее жизнь до этого дня. Так мог поступить Миафан, так могла поступить Элизеф, но только не она, Ориэлла! Она вспомнила, как убила ничего не подозревающих гарпунщиков на корабле, когда те пытались загарпунить Левиафана. В результате она не удержала щит и открылась перед Миафаном. Какая расплата ждет ее на сей раз? Ориэлла содрогнулась. Ей страшно было даже подумать об этом.
Всего печальнее было то, как к этому отнесся Форрал, — а кому, как не ему, опытному солдату, было понять, что она действовала вынужденно. Кто дал ему право ее осуждать?
— Он еще никогда не видел, чтобы ты применяла такую ужасную силу, — внезапно прозвучал у нее в голове мысленный голос Шиа. — Ты старалась не пускать магию в вашу совместную жизнь, и теперь он поражен. Только однажды… — Голос пантеры зазвучал озадаченно. — Он помнит один случай, связанный почему-то с дождем, — и тогда он тоже отчего-то на тебя рассердился. Но сейчас он больше сердится на себя, потому что испугался твоей магии, хотя и знал, что ты не могла поступить иначе. Двуногие! — добавила Шиа с презрением. — Живи я хоть тысячу лет, все равно мне их не понять!
— Погоди-ка минутку. — Ориэлла строго посмотрела на пантеру. — Откуда ты все это знаешь? Шиа отвела взгляд и ответила не сразу.
— А ты как думаешь? Этот двуногий украл тело Анвара — вместе с его способностями. Этот дурак о них не догадывается — ну и, понятно, не знает, как скрывать свои мысли. Удивительно, что ты их не слышишь…
— Что? — перебила ее Ориэлла. — Ты хочешь сказать, что шпионишь за ним?
— Да, шпионила и буду шпионить! — упрямо ответила Шиа. — Может быть, ты ему веришь, но у меня свое мнение на этот счет.
Волшебница заглянула в желтые глаза подруги и поняла, что ее не переубедишь. А кроме того, может быть, Шиа не так уж и ошибается?
— Ориэлла, а где же Мара? — прервал ее размышления голос Харгорна.
— Она благополучно вернулась в мир вместе со мной, но их с Д'Арваном похитили фаэри. — Ориэлла понимала, что не стоит даже пытаться утаить или смягчить жестокую правду.
Харгорн судорожно сглотнул.
— Я пойду ее искать, — ровным голосом проговорил он. — Сначала Ваннор и Паррик, теперь еще Мара — я просто обязан попытаться. Даже если я не сумею их выручить, все равно мы будем хотя бы вместе.
Волшебница положила руку ему на плечо.
— Еще успеешь, — тихо сказала она. — Хеллорин не причинит вреда ни Д'Арвану, ни Маре, в этом я уверена. А если в ближайшее время они не вернутся, я сама отправлюсь туда. Мне о многом нужно потолковать с Владыкой фаэри.
Гебба не присутствовала при этих разговорах. Бросив испуганный взгляд на Шиа с Хану, она сразу же убежала на кухню. «Хорошо бы, — подумала Ориэлла, — эта женщина догадалась дать нам поесть и согреть воду для ванны». Она не знала Геббы! Повариха давно уже обо всем позаботилась.
Форрал обнаружил, что его надежды добиться сочувствия у Харгорна оказались напрасными. Пока Ориэлла нежилась в ванной, он поведал старому воину о том, что случилось в туннеле, и реакция Харгорна была весьма неожиданной.
— Что бы ты там ни говорил, Форрал, — спокойно сказал он, — я думаю, ты просто дурак. Честно сказать, не понимаю, чего ты так взвился. Ты же сам говоришь, что этих солдат ни в коем случае нельзя было отпускать. Смерть есть смерть — и какая разница, придавила их потолком Ориэлла или ты порубил их в капусту своим мечом?
— Разница в том, что это магия, — втолковывал ему меченосец. — Неужели ты не понимаешь: она лишила этих людей права защищаться. Они даже не успели понять, чти случилось. Ориэлла ступила на скользкую дорожку. Она поступает точно так же, как поступают ее враги.
— А ты, я вижу, решил, что она сама об этом не знает? — усмехнулся Харгорн. — На ней лица нет, и, насколько я знаю Ориэллу, она будет продолжать казнить себя, даже когда ты ее простишь, — Он вздохнул. — Форрал, ты слишком долго отсутствовал. Мне сдается, что ты придумал себе некий идеал Ориэллы, которого никогда не существовало в действительности. Ты не хуже меня знаешь, что на войне часто приходится совершать поступки, которыми не пристало гордиться. А Ориэлла ведет войну — изнуряющую, нечеловеческую войну, в которой не бывает генеральных сражений, и многое происходит незаметно для нас, смертных. Я не утверждаю, что она поступила хорошо, и согласен, что это действительно тревожный знак. Но пока это не вошло у нее в привычку, особенно переживать нечего. Я думаю, сегодня она получила хороший урок.
Форрал было открыл рот, чтобы возразить, но Харгорн не дал ему и слова сказать:
— А теперь послушай. Ты твердишь, что разочаровался в Ориэлле. Как же, должно быть, она разочаровалась в тебе! Когда ей бывало плохо, она всегда могла на тебя положиться. Но теперь ты вдруг возникаешь из небытия и начинаешь ее судить, когда ей нужна помощь. Впрочем, она и без тебя неплохо справлялась — не это ли тебя беспокоит?
Форрал насупился.
— Слушай, ты…
— Нет, это ты меня послушай! Вместо того чтобы на меня рычать, ты бы лучше мозгами раскинул. И ради всего святого, прекратите вы эту ссору — если, конечно, была ссора. Ты нужен ей, Форрал, нужен, как никогда раньше, и будешь ей куда полезнее, если помиришься с ней.