Лиам пил воду.
— Из-за чего не смог уехать с Мел?
— Да, именно.
— И как успехи?
— Еще остались вопросы, которые надо решить.
Лиам кивнул, поставил бутылку на стол, внимательнее посмотрел на Джека.
— А куда конкретно она уехала?
— Я… не знаю. Не помню. Пару лет назад была там проездом, решила сейчас осмотреться.
— Не знаешь, куда улетела твоя невеста?
— Я не хозяин ей, чтобы распоряжаться, куда она может ехать, а куда нет, — более раздраженно ответил Джек. Лиам понял, что настала очередь финального вопроса.
— Долго будешь ломать эту комедию? Я знаю, что ты от меня скрываешь, — твердо, спокойно произнес Лиам.
Джек на секунду замер, но быстро улыбнулся, надев маску, которую, наверное, использовал на переговорах, когда все начинало идти к конфликту. Лиам ждал, начнет ли Джек говорить, но тот молчал. Лиам усмехнулся поняв, что выдержка у Джека оказалась сильнее, чем он рассчитывал. Но продолжить давить все равно решил:
— Знаю, почему Амелия не предупредила об отъезде в мифический регион Индии, почему никто не видел ее после приема, почему ты сам ее искал после него, хотя у вас были планы, почему она ничего не сказала отцу с мамой перед уходом.
Лиам заметил, что эти слова больше ударили по психике собеседника, но Джек продолжал молчать, лишь пожал плечами, давая понять, что понятия не имел, о чем он говорил.
— Как сильно надо было тебе накосячить, чтобы сестрица так психанула? — с усмешкой спросил Лиам и заметил, что Джек непроизвольно выдохнул от того, что затаил дыхание. — Чем успел навлечь ее гнев на приеме?
— Я не хочу сейчас об этом говорить, — спокойнее ответил Джек.
— Уверен? Советчика лучше меня в этом вопросе ты не найдешь. Когда ей было лет пять или около того, я сломал песочный замок, который они с мамой строили несколько часов. Потом слезы на весь день, клятвы, что Мел со мной больше не заговорит, что я самый ужасный брат. Самое страшное во всем этом, что она правда не разговаривала со мной несколько дней и избегала. Я тогда долго пытался с ней помириться, но с годами я в этом преуспел.
Хоть Джек всем видом показывал, что он внимательно слушал, Лиам заметил в его взгляде нетерпение и раздражение. Лиам невольно подумал, что в голове Джека сейчас выглядит не обремененным страшными новостями братом его невесты, которому вздумалось трепаться про их детство, помочь помириться. Которому хотелось и сказать «спасибо», и от общества которого хотелось скорее избавиться, поскольку все это не то, что сейчас ему нужно.
— Спасибо, но… я попробую сам, — с улыбкой ответил Джек.
— Ты можешь рассказать, если какие-то трудности. Вместе все решим.
— Ссоры еще будут, не будешь же ты вечно нас мирить.
— Тоже верно, — признал Лиам. — Ты ей не изменял, надеюсь?
— Нет, конечно!
— Ладно, — согласился Лиам. — Я в душ уже пойду. Но просто, чтобы ты не расслаблялся, — дойдя ближе к Джеку, продолжил он. — Серьезно обидишь Мел, сделаешь ей больно — я тебе врежу, как только узнаю. А как сильно — зависит от тяжести нанесения физических и моральных страданий, — более грозно произнес он, смотря Джеку в глаза. Джек кивнул, Лиам негромко рассмеялся и шутливо ударил Джека кулаком в грудь. — В качестве профилактики, — насмешливо пояснил он. — А теперь точно в душ. Мне уже самому от своего запаха плохо.
Когда Лиам прошел коридор, то увидел, что Джек так и стоял растерянно на месте.
***
Время шло, Амелия прокручивала в голове диалог с Адамом и поняла одну не очень утешительную для себя вещь — он не озвучил время ожидания. К тому же, учитывая, что она понятия не имела, что он вкладывал в свое «разберусь с машиной», то и предположить о том, сколько его ждать, есть ли вообще смысл еще делать это, было проблематично.
Амелия продолжала пить воду, направилась в том направлении, куда он пошел, но не могла найти за что зацепиться для принятия дальнейшего решения. Клочок цивилизации, на котором она была, оказался единственным. Дальше виднелась только природа, слышался звук проезжающих машин, и ничего не напоминало место, где можно раздобыть машину.
— Хоть попутку лови, — раздраженно произнесла Амелия. — Только попутку куда?
Амелия чувствовала, что хотела в душ, хотела более легкую одежду, что-то на голову, чтобы солнце так не припекало, что хотела получить ответы на свои вопросы.
Звук подъезжающего автомобиля заставил ее обернуться. Седан Opel Astra синего цвета остановился рядом с ней, пассажирская дверь открылась.
— Я где тебя ждать просил?
Амелия услышала голос Адама и немного выдохнула. Он тут, за рулем, значит, все шло по плану. Только садясь в салон, Амелия поняла, что за чувством радости не заметила более поникший голос Адама, который звучал слабее, чем она слышала ранее.
— Тебя несколько часов не было, — в свою защиту сказала Амелия.
— И что ты решила сделать? Бродить по незнакомой местности? Я если бы я с другой стороны ехал? Искали бы друг друга, как идиоты?
— Я…
— Еще в школе учат, что если ты потерялся, то надо оставаться на месте, — раздраженнее произнес Адам. — И тем более на том месте, где тебя просили ждать.
Амелия хотела ответить, сказать, что запаниковала, что ей надо было делать что-то, а не сидеть на месте, что он мог бы и предупредить, что его ожидание могло затянуться, избавив ее от лишнего переживания, но на полу салона она заметила салфетки, испачканные кровью, разорванные упаковки бинтов и пластыря, аптечку, которая лежала между сидениями.
— Что случилось?
Амелия уже смотрела на Адама: песок и грязь на лице, в волосах, на одежде, красные костяшки на руке, которую он держал на руле, след от крови на спине в области лопаток и на сиденье.
— Ты как эту машину получил?
— Установим правила, — игнорируя все вопросы, сказал Адам. — Первое: чем меньше ты задаешь вопросов, тем лучше. Второе: если ты все-таки что-то спрашиваешь, не жди, что я буду на все отвечать. Третье: если я говорю, что меня надо где-то ждать, что надо тихо сидеть или любая подобная инструкция, ты просто это делаешь. Без вопросов, без самодеятельности, без всякой хуйни. Поняла?
Амелия заметила, что тон Адама изменился, стал более устало-раздраженным. Словно придя домой после тяжелого рабочего дня, ему приходится объяснять кому-то простые истины, сдерживая порыв просто накричать или ударить чем-то тяжелым.
И умом Амелия понимала, что лучше промолчать. Ситуация, растормошенная аптечка, настроение Адама просто кричали, что сейчас не лучшее время, чтобы возражать, ругаться, но эмоции настигли, а промолчать не получилось:
— Знаешь что? Тебе легко говорить! Это не тебя выдернули из привычной жизни, продержали в заложниках несколько дней и свалили информацию, что половина самых близких мне людей… использовали рабский труд? Платили… не тому, кому следовало. Еще какая-то чертовщина, которую я еще до конца не поняла? Ты, может, и привык похищать людей, менять машины, засекать слежки, но я нет. Я поехала с тобой и ни на что не возражала. И уж прости, что просидев несколько часов не пойми где, не зная, нормально ли что тебя нет все это время, решила осмотреться, — заметила, что Адам обернулся к ней. — Я поняла тебя, но и ты не будь таким козлом, пожалуйста.
Мне и так страшно
Амелия успела остановить свой словесный поток, не озвучивая последнее предложение. Адам снова отвернулся. Амелии почему-то показалось, что звук ее голоса сейчас доставлял его голове, куда больше вреда, чем он показывал.
— Ты ведь можешь управлять машиной, не угробив нас?
— Не волнуйся, — кинул Адам. — Никто тебя не угробит.
Пока они ехали, Амелия успела съесть свой салат, выпила почти всю бутылку воды. Больше они не разговаривали. Амелия перестала пытаться отгадывать место по пейзажу за окном и почти задремала, когда начало темнеть.
Почувствовав к плечу прикосновение, Амелия нехотя открыла глаза. Было уже достаточно темно, горело несколько фонарей, в которых виднелись здания. На одном из них горела неоновая вывеска «есть места».