— Переночуем здесь, — кратко пояснил Адам.
Номер в мотеле оказался лучше, чем Амелия ожидала. И хоть выбор цвета стен оставлял у нее вопросы, наличие двух кроватей и ванной комнаты радовали. Амелия кинула пакет с покупками на одну из них и пошла проверять ванную: душевая кабина, напоминающая душ в школьных раздевалках, раковина, зеркало, запачканное брызгами, толчок. Все выглядело слишком использованным, слегка негигиеничным, но лучше это, чем ничего. В конце концов, под ноги в душ можно было что-то постелить, а к толчку необязательно прикасаться, как дома.
Когда Амелия вышла обратно в комнату, то увидела, что Адам стоял уже без футболки спиной к ней. В области лопаток была повязка, пропитанная кровью. Кровотечение дошло уже до резинки джинс, образовывая собой несколько струй.
— Это выглядит плохо, — констатировала Амелия.
— Это будет выглядеть еще хуже, если не зашить.
Амелия услышала ответ, посмотрела на вещи, которые Адам доставал из сумки. Через несколько секунд он протянул ей антисептик для рук.
— Промывать раны умеешь?
— Да, — неуверенно ответила Амелия, забирая антисептик.
— Хорошо. Тогда помой руки с ним, промой рану, а потом тебе придется ее зашить.
— Мне?
— Сам я не дотянусь при всем желании.
— Я не умею…
— Я и не ждал от тебя умения.
— Но…
— Мне либо кровью истекать и подцепить какую-то заразу, либо дать тебе штопать меня.
— Еще можно обратиться в травмпункт, где тебе окажут квалифицированную помощь.
— Не рисковать же из-за такой херни, — спокойно ответил Адам, сел на кровать. Амелия продолжала смотреть на него, не веря, что он действительно просит о подобном ее. — Давай не бойся, я все тебе объясню по ходу действия, — мягче добавил он.
========== X. ==========
Адам лежал на животе, буравя одну из стен взглядом из-за отсутствия чего-то достойного внимания. Рана на спине неприятно ныла. Порой Адам поглядывал на сумку, в которой лежали таблетки обезболивающего, но решил их не трогать, оставить на что-то более серьезное, но антибиотики принял после дороги, соприкосновения раны с грязной одеждой и землей.
— Ложкой снег мешая,
Ночь идет большая,
Что же ты, глупышка, не спишь?
Неожиданно для себя, Адам услышал тихое пение из ванной и стал вслушиваться. Он сел, сосредоточившись уже на двери в ванную комнату, нахмурился.
— Спят твои соседи,
Белые медведи,
Спи и ты скорей, малыш.
Адам подошел ближе к ванной, пытаясь разобрать язык, который слышал. На знакомые ему было не очень похоже. Вспомнив о матери Амелии, Адам предположил, что она напевала что-то на русском языке.
— Мы плывем не льдине
Как на бригантине,
По седым суровым морям.
Закончив показывать на наволочке, как нужно делать шов, Адам взглянул на Амелию, которая просто застыла, наблюдая за ним.
— Ты поняла? — ответа не было. — Амелия!
Они встретились взглядами и несколько секунд просто таращились друг на друга. Руки Амелии пробивала дрожь, которую Адам замечал, а в глазах было страха столько же, сколько в первые дни похищения.
Адам про себя ругался. Перепуганная девчонка с дрожащими руками явно не лучшая претендентка, чтобы накладывать швы. Пусть и такие пустяковые. Пусть и не несущие какую-нибудь серьезную опасность ему.
— Готова? — мягче спросил он, увидев связь с реальным миром в ее взгляде.
— Нет.
— Представь, что… в доктора играешь.
— Ты сейчас серьезно?
— Я хочу быстрее со всем этим покончить и вздремнуть.
Пение Амелии не было хорошим даже для школьного концерта. Хоть Адам и сам не разбирался в нотах, звучании и музыке в целом, даже он понимал, что ни слуха, ни голоса у Амелии не было. Впрочем, это было и не столь важным. Он взглянул на часы и понял, что она сидела в ванной уже около часа. И хоть Адам не растерял веру в благоразумие девушки, все равно предпочел бы задремать лишь после того, как убедится, что Амелия крепко спит.
— Это так… мерзко, — спустя несколько минут гнетущей тишины, прокомментировала Амелия.
— Было бы чем тебя подпоить перед этим, я бы это сделал.
— То, что у меня руки дрожат, я не понимаю, что делаю и делаю это впервые тебе мало? Хотел бы, чтобы я не трезвой еще была?
— Хуже бы не стало.
Адам вспомнил, как Амелия в первый раз вставила в его кожу иглу, слишком долго пыталась ее проткнуть, а потом и вовсе потянула за нить так, что ему пришлось сжать зубы, напоминая себе, что для нее и это неплохой результат.
— Сейчас жалеешь, что вел себя со мной как козел?
— Веди я себя иначе, мне бы это как-то сейчас помогло?
— Нет, но… я бы чувствовала больше вины от того, что тебе больно.
Адам встал около двери. Шума воды не было слышно, звука шагов тоже. Амелия продолжала напевать. Он понял, что это очень спокойная песня, даже успокаивающая, судя по мягкости голоса исполнительницы и неспешного темпа. Адам занес кулак, чтобы постучать, но застыл.
Вспомнив всю критику, которая неожиданно обрушилась на него в машине, Адам понял свой просчет. Пусть он и знал о вероятности уехать из города, понимал, что будут определенные проблемы с общением, но не удостоил нужного внимания тому факту, что занялся перевозкой человека, чья жизнь изменилась буквально за сутки, а единственный в радиусе досягаемости, кто мог дать ответы — это он. Вот только сам он не привык докладывать кому-то кроме заказчика и отвечать на множество вопросов.
— Только разбираться с твоими чувствами мне сейчас не хватало.
— Вроде все, — неуверенно проговорила Амелия. — Будешь смотреть?
— Нет. Пусть будет сюрприз, когда сниму повязку, — усмехнулся Адам. — Спасибо.
— Пожалуйста, — открывая упаковку, ответила Амелия. — Ты так и не расскажешь про машину и это? — спросила она, прикоснувшись к шраму.
— Вот ответь мне, куколка, твоя психика уже не травмирована достаточно? Тебе правда нужды подробности того, что я делаю. Твой брат как раз и заплатил, чтобы тебе узнавать об этом не пришлось.
— Я хочу поговорить с ним.
— Нет.
— Но…
— Нет. Он сам связывается, когда нужно. Не пытайся.
— Или что?
— Лучше не испытывай мое терпение. У меня свобода действий, если ты начнешь создавать проблемы.
Амелия сильнее надавила на шов, заканчивая с повязкой.
Адам все-таки постучал в дверь. Шума шагов он не услышал, Амелия так и продолжала напевать строчки из песни. В любом другом заказе Адам бы сказал себе, что слишком мало за это взял, но сейчас язык не поворачивался. Нехотя он признал сам себе, что спросил за девчонку намного больше, чем такая работа стоила.
— Я зайду через минуту, — предупредил Адам. Ответа снова не услышал.
Он взглянул на стену с часами и дождался, пока одна из стрелок на них пройдет полный круг. За минуту никаких изменений не произошло: тишина в номере в плане передвижений, тихое напевание, которое уже стало немного напрягать. Больше не теряя времени, Адам открыл дверь:
— Я тебя предупредил, если что, — заходя, произнес он, но на месте, где ожидал увидеть Амелию, увидел лишь собственное отражение в зеркале.
Амелия сидела на полу, прижав ноги к груди и обхватив их руками. Ее волосы уже были полусухими и слегка волнистыми, глаза красными, а сама она забилась уже куда-то чуть ли под раковину. В спортивных штанах, все еще немного мокрых местами из-за того, что Амелия застирывала грязь, и его чистой футболке, которую он дал, когда она спросила о чистой одежде для сна, Амелия и вовсе начала больше походить на бездомную, которая нашла себе теплый угол в непогоду, спряталась и боялась, что хозяева дома ее найдут.
Адам сел на корточки, чтобы быть на одном уровне с Амелией. Она сконцентрировала на нем взгляд и перестала петь. Смотря на нее сейчас, он вдруг подумал, что слишком долго не проводил время с нормальными, обычными людьми, которых его жизнь может довести до подобного.