— Песня медведицы.
Адам понял, что она произнесла что-то на языке, на котором пела. Тон Амелии был спокойный, но слишком усталый. Интонация никак не подсказывала. В таком состоянии сил на придание эмоциональной окраски могло и не хватить.
— Это ты меня послала сейчас?
— Песня медведицы. Называется. У тебя на лице один большой знак вопроса.
— Спасибо за перевод, — усмехнулся Адам, подумав про себя, что вопросительный знак у него на лице, от того, что он понятия не имел, куда эта ситуация повернет, а не от незнания языка.
— Мама пела нам с Лиамом в детстве перед сном. Это… успокаивает.
— Сон тоже успокаивает.
Амелия скептически посмотрела на Адама.
— Я хочу поговорить с братом.
— Я тебе уже сказал, что нет.
— И Джеком, — не обращая внимания на слова, продолжила Амелия. — Я хочу услышать его версию событий. Какое-то объяснение слов Лиама.
Адам понял, что строить диалог сейчас бесполезно. Амелия заупрямилась, взбудоражилась, эмоции стали брать верх над рассудком, что было сейчас совсем не к месту. Адам подумал, что настал момент использовать запасной план, чтобы дать себе возможность выспаться перед дорогой, но перед этим решил попробовать еще раз построить диалог:
— Твой брат…
— Я знаю, что сказал мой брат, — перебила Амелия, повысив голос. — Я хочу поговорить с Джеком, отцом, узнать их версию всех этих событий, новостей! Должно быть что-то еще. Мне надо знать все, а потом делать выводы.
— Ладно, — ответил Адам, окончательно поняв ситуацию. — Успокаивайся, умывайся и выходи, — сказал он и вышел из ванной, не дожидаясь реакции на свои слова.
Оказавшись снова в комнате, Адам подошел к еще неубранной в сумку аптечке и достал снотворное в каплях. Он услышал, как Амелия вышла, когда уже заканчивал считать количество капель, которыми наполнял стакан, и, спрятав пузырек в руке, потянулся к бутылке, стоящей рядом с ним на тумбочке. Налил воды.
— Выпей воды для начала, — протягивая стакан, сказал Адам.
Амелия приняла воду и сделала несколько глотков.
— В чем подвох? — спросила она после очередного глотка.
— Подвох?
— Ты долго спорил, а теперь просто согласился.
— Я уже говорил, что хочу спать, — спокойно ответил Адам. — И быстрее со всем этим покончить.
Амелия нахмурилась, направилась к кровати, села, сделала еще несколько глотков. Адам сел напротив, на свою кровать, продолжая наблюдать за ней. Снотворное было достаточно сильное, чтобы подействовать быстро, Амелия сделала милость и сама дошла до своей кровати, а проспать должна была достаточно, чтобы он набрался сил. Все выходило не так уж и плохо.
— Тебе все равно на мою семью и помолвку. Я все, — зевнула, — все понимаю, но и ты… — поставила стакан, прилегла, положив голову на подушку, но продолжая сидеть. — Что ты…— тон стал более возмущенный, но быстро стих, Амелия снова зевнула, закрыла глаза.
Через несколько минут Адам удостоверился, что Амелия спала. Он встал, положил ее ноги на кровать и накинул сверху одеяло со своей. В номере стало слышно только тихое сопение.
И не имея желания думать о том, что будет, когда Амелия проснется, Адам наконец тоже лег спать.
========== XI. ==========
Проснувшись на заднем сиденье движущегося автомобиля, Амелия не сразу поняла, почему накрыта одеялом из мотеля. Она подняла голову, узнала в водителе Адама и села. На ней все еще была его футболка, в которой она спала, ноги были босые, кроссовки лежали на полу салона, но ощущение времени было странным, состояние вялым, а голова мутноватой.
— Завтракать будешь? — спросил Адам. — Хотя от кофе уже осталось только название.
Амелия посмотрела в окно и поняла, что уже утро и не особо раннее. Она начала вспоминать вчерашний день: швы Адама, разговор в ванной, требование дать ей связаться с близкими, вода, сон.
— Я из твоих рук вообще больше ничего брать не буду.
— Тяжело придется твоему желудку, — усмехнулся Адам.
— Ты меня чем-то накачал, чтобы я заснула, — спокойнее, чем ожидала, произнесла Амелия, констатируя очевидное.
— Качественное снотворное. С тобой все будет в порядке.
— Со мной уже все не в порядке, — в том же тоне ответила Амелия, накинула на плечи одеяло. — Зачем ты забрал одеяло?
— Ты так в него вцепилась во сне, не хотел вас разлучать.
Амелия поняла, что случившееся задело ее слишком сильно. Просто перевести тему разговора в этот раз было недостаточно.
Адам услышал недовольное хмыканье Амелии, никаких слов дальше не последовало. Он понял, что остаток пути они проведут в тишине. Она явно давала понять, что оскорблена его методами, он не хотел начинать вчерашний разговор снова. Более того, не хотел объяснять, кто он и за что люди платят ему деньги, какого рода проблемы привык решать, но избавиться от мыслей не получалось.
Проспав ночь и проснувшись с более свежей головой, Адам понял, что его даже не раздражало поведение Амелии. Желание узнать правду, поговорить с близкими, узнать мнение всех сторон — он все прекрасно понимал, пусть и не мог позволить ей осуществить. Адама стали больше раздражать ее отец и Джек, которые ввязались в то, от чего не могли защитить свою семью в полном смысле этого слова.
Подумав обо всей безответности и глупости положения, Адам сильнее сжал руль. Пусть он не имел никаких дел с людьми, о которых говорил Лиам, но очень хорошо знал такой тип. Подобные были везде: безжалостные, бескомпромиссные, отдавшие душу божеству денег и абсолютной власти уже давно. Им ничего не стоило похитить, пытать, насиловать, истязать как ради дела, так и ради удовольствия. Адам был убежден, что если ты и решаешься связаться с кем-то подобным, то должен понимать, что ставишь под удар всех, кто тебе дорог, поскольку в непредвиденных ситуациях влиять будут через них, ведь результат будет нужен от тебя, а ты сам для этого должен быть живым или хотя бы дееспособным, но оставаться под их полным контролем. Если сотрудничество заходит так далеко, как зашло в семьях Макгроу и Бернард, то все члены семьи должны знать, как защитить себя, чего остерегаться.
И пусть Адаму все удалось сделать проще с помощью информации, которую ему предоставил Лиам, он бы и сам при желании добыл ее. Вспоминая сейчас, как легко он вывез Амелию из клуба, с какой неподдельной серьезностью она предлагала ему деньги и украшения, не понимая всей серьезности ситуации, в которую она угодила, Адам начал чувствовать, что у него буквально кровь закипала в венах от злости, что никто не удосужился нормально защитить ее, раз уж решили все скрывать. Хотя бы рассказать в теории, что делать в тех или иных ситуациях, как вести себя. В конце концов, она жила в Лос-Анджелесе, работала в крупной компании. И первое, и второе располагали для разных не совсем обычных лекций, от которых бы в голове что-то отложилось, если бы ее отец или жених потом решили что-нибудь спросить, обсудить.
Но что касалось настоящего, Адам был согласен со стратегией Лиама — дать понять о масштабе проблем и их серьезности, которые касались их семьи, но не травмировать излишней информацией о его методах решения проблем, которые могли возникнуть.
Более того, несмотря на то, что Амелия справлялась со всем лучше, чем он рассчитывал, Адам все равно прошлым вечером, увидев ее забившуюся под раковину, вдруг ощутил странную потребность завернуть ее в одеяло, скрыть от всего дерьма, в которое вляпалась ее семья, и увезти подальше от всего этого. Впрочем, все в точности так он и сделал, прихватив одеяло из номера.
Они добрались до Техаса к вечеру. Пока Адам заполнял все бумаги на вселение, Амелия сидела на диванчике рядом с брошюрами, рассказывающими о местных развлечениях, обняв одеяло и пакет из магазина. Говорить с ним она так и не начала.