— Ты голодовку с молчанкой решила объявить?
С их заселения прошел час. Адам успел принять душ, закинуть грязные вещи в местную прачечную, осмотреть местность базы отдыха, состоящую из десятков небольших домиков, нескольких кафе и обслуживающих строений, пока шел туда, и проголодаться. Амелия так и сидела на своей кровати, листая брошюры, которые ему всучили вместе с ключом от домика, но переоделась обратно в худи и игнорировала его вопрос об ужине.
— Ты все равно меня не слушаешь, — спокойно ответила Амелия, продолжая листать. — Я пыталась объяснить, что это не каприз, а ты меня просто усыпил. Выключил, как будто я надоевший будильник или телефон.
— Я не мог знать, что ты начнешь что-то объяснять после выпитого снотворного.
— Так ты и дал мне его, чтоб я уже заснула и перестала говорить. Разве нет?
— Я дал его тебе, потому что понятия не имел, что ожидать от тебя в том состоянии. Потому что мне надо было поспать несколько часов, в тишине, не беспокоясь о том, что ты можешь что-то вытворить.
— Я по-твоему бомба замедленного действия что ли? — раздраженно спросила Амелия. — Я обещала Лиаму, что буду слушать тебя, я это и делаю. Еду, куда ты говоришь, иду, куда ты говоришь, швы тебе наложила, хотя понятия не имею, как это делается. Я все еще тут, спокойна и ничего не делаю. Что тебе еще надо, чтобы успокоится? В конце концов, у меня больше поводов не спать из-за тебя ночами. Я от тебя в зависимости, а не наоборот. И это очень бесит. И быть в глубоком сне, считай в отключке, часов десять — не очень воодушевляет.
— Да не трону я тебя, не бойся. Мне женщины и так дают, я не жалуюсь. И предпочитаю их в сознании в этот момент.
— Дело не в этом, Адам, — с заметным снисхождением произнесла Амелия, давая понять, что все не так поверхностно, а это она уже и так поняла. — У тебя и так полный контроль: машина, деньги, план действий, звонки, информация. Ты лишил меня последнего, что мне еще поддавалось — распоряжаться собой. Хотя бы засыпать по собственному желанию, а не потому, что тебе нужно набраться сил в спокойствии и тишине.
Адам посмотрел на угол листа брошюры, который Амелия уже начала мять, и почувствовал себя сволочью из-за сделанного накануне выбора. Он еще и тогда понимал, что ситуация плоха не до такой степени, просто ему уже не хотелось разбираться во всем этом. Сегодня его, видимо, настигла расплата за наименьший путь сопротивления.
— Поэтому я не хочу есть, не хочу разговаривать с тобой, не хочу объяснять что такого в отце Джека, что меня переклинило на звонке ему, почему здесь слов только брата мне недостаточно. Тебе все равно будет плевать, даже если ты поймешь.
Адам так и продолжал стоять на своем месте, не двигаясь. Амелия говорила тихо, без претензий, словно объясняла ученику младших классов, почему он не прав, спокойно пересказывая события, чтобы он сам сделал вывод, и от этого было только хуже. С самого начала дела Адам готовился к крикам, истерикам, плачу, а получил вполне адекватную реакцию на все, а сейчас и вовсе холодную констатацию фактов, которая сокрушила его без лишней драмы, заставив почувствовать себя виноватым. Амелия же смотрела уже прямо на него, продолжая держать лицо, гордо расправив плечи, словно пытаясь напомнить и себе, и ему, что пусть она в непонятной одежде, каком-то домике на неизвестной базе отдыха в Техасе, она все еще она — образованная, успешная женщина из высшего общества, который не нужны дешевые киношные приемы, чтобы выразить всю гамму своих чувств и если не уничтожить, то достаточно ранить противника только словами.
— Амелия, все…
— Слушать я тебя тоже не хочу, — перебила Амелия и вернулась к брошюре. — Пытаться нормально общаться было глупо. Я буду делать то, что обещала Лиаму, об этом не волнуйся. Ты то — за что он заплатил. И когда все это закончится, просто забудем друг о друге.
— Как все и было обговорено изначально, — напомнил Адам, почувствовав, что сейчас надо сказать хоть что-то. И пусть все выходило именно так, как он действительно обговаривал перед делом, лучше от осознания не становилось.
Амелия ничего не сказала, потянулась к другой брошюре.
Адам вдруг осознал две вещи: первая — он уже и сам не особо хотел есть, и вторая — забыть у него точно не получится даже при всем желании.
========== XII. ==========
Амелия не могла заснуть, чувствуя голод и слыша урчание живота. Она лежала на кровати, безуспешно пытаясь воплотить в жизнь идею «если я это не произношу вслух, этого не существует», хотя и сама понимала, что смысла в этом не было.
Адам лежал на своей кровати, смотрел в телевизор, по которому передавали новости, и больше не предпринимал попыток заговорить с ней. Амелия вполуха слушала, о чем говорил ведущий, и невольно задумалась о прошедшем юбилее. Как ребенок в рождественское утро открывает подарки, Амелия смотрела статьи, блоги, реакцию людей на проделанную ею работу после каждого мероприятия, принятого ею решения, на которое требовался общественный отклик. Юбилей компании должен был стать ее триумфом, обеспечить место за взрослым столом не потому, что ее фамилия есть на здании, а потому, что она сама отдала много сил на реализацию.
Будь они где-нибудь в Лос-Анджелесе, Амелия бы еще надеялась увидеть что-то в выпуске новостей, но в Техасе маловероятно интересовались светской жизнью города Ангелов. Понимая, что ни интернета, ни еды она не получит без обращения к Адаму, Амелия встала с кровати и направилась к крыльцу. Спину буквально прожигал взгляд Адама. Амелия удивилась, что он ничего не спрашивал касательно того, куда она пошла, но потом поняла, что шла босиком.
Оглядевшись по сторонам, Амелия приметила небольшой коврик рядом со своей кроватью. Она вернулась, взяла его и вышла на улицу, вспомнив истории по йогов, которым медитации помогали утолить чувство голода и остановить мыслительный поток.
Йога всегда действовала успокаивающе. Стеля коврик на крыльце, ощущая приятный свежий воздух, Амелия начала настраивать свое мышление на более позитивное.
Спустя полчаса Амелия просто села, осматривая местность, и призналась самой себе, что этой голодовкой больше наказывала себя, чем Адама. Желудок все еще урчал, напоминая о себе, о голоде. Амелия положила на него руку, погладила живот и приняла решение утром плотно позавтракать в каком-нибудь месте, где сможет заказать еду самостоятельно.
Когда Амелия вернулась в дом, то заметила, что Адам что-то набирал в телефоне. Он выглядел настолько серьезным и сосредоточенным, что интерес Амелии возрос в разы. Телевизор уже был выключен, Адам сидел в белой майке и спортивных брюках, видимо готовясь лечь спать.
— Долго мы здесь будем? — спросила Амелия, дождавшись, пока Адам закроет телефон.
— Зависит от твоего брата и обстоятельств, — сухо произнес Адам.
— Каких обстоятельств?
— Непредвиденных.
Амелия кивнула. С самого начала было понятно, что диалог не принесет никакой пользы. Поняв, что и Адам потерял интерес и к ней, и к разговору, так как лег на спину и начал взбивать себе подушку одной рукой, Амелия направилась в ванную, желая умыться, а позже все-таки попробовать уснуть.
Амелия сняла кольцо, положила на раковину и включила воду. Мыслями она невольно вернулась к Адаму и телефону. За все их совместно проведенное время, Амелия видела, как он общался с Лиамом и ее ассистенткой.
Маловероятно, что он продолжает общаться с Лидией. Значит Лиам… Или вообще кто-то неизвестный мне
Мысли снова стали лишать покоя. Амелия начала раздеваться, желая принять после дороги и йоги душ.
Давно у меня не было столько свободного времени
Амелия пришла к самому очевидному умозаключению, когда выходила из душа. У нее впервые слишком много времени на мысли, разговоры, обиды, размышления и никакой работы, никакого общения с привычными ей людьми, чтобы поставить это на паузу. Даже банально не убить пару часов на магазины.
Закончив с водными процедурами, одевшись, Амелия потянулась за кольцом. Место, на котором оно лежало, было скользким от мыла. Не ожидая этого, Амелия поняла, что кольцо выскользнуло у нее из пальцев и полетело в сток, с которого она сама сняла пробку, чтобы вода быстрее уходила.