— Где Адам?
— Переживаешь за друга? — усмехнулся незнакомец. — Или кто он тебе? Парень? Любовник? — посмотрел на руку с кольцом. — Явно не жених, подаривший это, — поднялся на ноги. — Пойдем, если хочешь его увидеть.
Он направился к двери, Амелия продолжала сидеть, понимая, что во всем происходящем есть какой-то подвох, но решила все-таки встать. Идя по темному коридору, Амелия поняла, что полностью сосредоточена на фигуре незнакомца, что даже не обратила внимания на стены, место, остальное помещение.
Когда они оказались в помещение, похожим на цех, Амелия почувствовала неприятный легкий металлический запах, что-то жженое. Перед ними стоял другой мужчина из номера в резиновых перчатках и темном фартуке, за ним на стуле сидел Адам. Его голова была опущена, волосы слиплись от крови.
— Мак у нас любит свое дело, милая, — с почти отцовской гордостью произнес незнакомец. Амелия заметила, что Адам поднял голову после ее слов. Его лицо слабо напоминало то, к которому она привыкла, скорее, представляло собой окровавленное месиво с заплывшими глазами. — Пабло Эскобар*, ты ведь знаешь его? — Амелия продолжала смотреть на Адама, чувствуя, что ноги все больше подкашиваются, от запаха становится плохо, а на глаза начинала находить пелена слез. Неожиданно из состояния накатывающей истерики ее выдернула звонкая пощечина по лицу. — Отвечай, когда я спрашиваю.
Амелия кивнула, скорее по инерции, нежили, действительно понимая, что от нее хотели.
— В 91 году он сам сдался властям, сидел в своей же тюрьме. Туда к нему приезжали женщины, соратники, родственники. Он продолжал вести дела. Проворовавшихся наркоторговцев он пытал, просверливая колени дрелью. До колен твоего… мы так не определили статус кого, но не суть, мы еще не дошли, но в паре косточек дырки уже есть. В паре, Мак?
— Тройке, четверке, босс, — ответил Мак.
— Или так, — спокойно произнес он. Амелия почувствовала, что на грудь словно положили груз весом в несколько тонн, дышать становилось все сложнее. — Нам просто надо знать, кто заплатил ему за тебя. Скажешь сейчас по-хорошему — новых дырок у него не будет.
— Ты… — заговорил Адам, сплюнул кровь. Его голос показался Амелии более хриплым и тихим, чем обычно, — ты сейчас серьезно просишь девочку, которую я похитил и держал, сделать что-то, чтобы мне не было больно? Думаю, она бы сама с удовольствием всадила бы в меня сверло, если бы духу хватило. И запачкаться не боялась.
Незнакомец взглянул на Адама, потом перевел взгляд на нее. Амелия увидела в нем что-то слишком торжественное, но не сразу поняла причину. По ее щекам уже текли слезы, она зачем-то кусала губу, пытаясь это остановить и еще каким-то чудом держалась на ногах.
— А мне кажется, что она волнуется.
— Тебе кажется, — ответил Адам, снова что-то сплюнул.
— Мак, давай проверим, разрешим нашу дискуссию, — кивая в сторону дрели, предложил незнакомец.
Амелия проследила за его взглядом, но не успела ничего сделать, как почувствовала, что главный сильно прижал ее к себе, не давая вырваться, и ухватил за подбородок, чтобы она не отворачивалась. Через несколько секунд раздался звук дрели, который по ощущениям был и в голове. Амелия начала вырываться, просить перестать, кричать, что хватит, просто плакать и, к своему удивлению, поняла, что Мак выключил дрель.
Через пару секунд Амелия поняла, что незнакомец выпустил ее и свободной рукой дал понять Маку, чтобы тот остановился, что на нее все смотрят, что она продолжала что-то верещать о просьбах прекратить все, но никакой звук из ее рта не выходил.
Амелия понимала, что пыталась произнести «не могу сказать», но дальше желания это не уходило. Незнакомец усмехнулся. Ей захотелось плакать не только из-за ужаса от увиденного и случившегося, но и из-за непонимания ситуации.
— Мой тебе рабочий совет, пижон, — неожиданно заговорил Адам. — Девочка тепличная, изнеженная, золотая, со здоровой психикой до недавних пор. Ее такую и обратно захотят. Кому нужна физическая и эмоциональная калека? И пока ты ее окончательно не сломал, верни в комнатку, где она сидела. Увиденное — явно не ее уровень подготовки. Я бы на твоем месте с чего помягче начал — удары по морде, выбивание суставов пальцев на руках… Но… теперь вы потеряете время, ожидая, пока она от шока будет отходить. Да, куколка?
Амелия поняла, что все, что говорил Адам, до нее не дошло за исключением последнего предложения. Она слышала его голос, отдельные слова, но в связный текст это никак не складывалось.
— Видишь? В фарфоровой кукле больше жизни, — победно произнес Адам.
Амелия почувствовала, что ее схватили за предплечье и повели обратно, послышался новый звук удара, незнакомец что-то говорил. Он снова открыл дверь, толкнул ее в коморку. Амелия почувствовала боль в коленях, но так и осталась сидеть на полу. Вскрикнуть так и не получалось. Все, что ей оставалось — это тихо заплакать от бессилья.
Комментарий к XV.
*Колумбийский наркобарон и террорист. Эскобара называют «Королем кокаина», поскольку он был лидером Медельинского картеля, контролировавшего к концу 1980 года 80% от мирового рынка кокаина
========== XVI. ==========
С малых лет Джек был уверен, что у отца есть суперспособность убеждать людей. Постоянно видя, что люди поступали согласно нуждам и словам Виктора, в детстве Джека сильно удивило, когда в первый раз он увидел, что какой-то мужчина начал спорить с его отцом, не соглашаясь с ним. Тогда для десятилетнего мальчика это стало настоящим шоком. Это был коллега отца. Причину спора Джек не знал. И того мужчину больше не видел.
Став старше, Джек осознал, что в этом мире, в принципе, можно было жить, не ориентируясь на Виктора, но желание получить одобрение отца все равно брало верх.
Он с отличием окончил школу, получил степень в колледже, год прожил при посольстве в Африке, внимательно следил за всеми новостями, прошел путь от атташе до посланника* и без лишних вопросов начал изучать обратную сторону своей профессии после того самого ужина с отцом.
Находясь сейчас в больнице, смотря на взволнованную Полину и думая о судьбе Амелии, Джек невольно задумался, а стоило ли все это итога, к которому они пришли. Вспомнив брань на родном языке Полины, про которую Амелия однажды сказала ему, что от перевода воздержится, после того, как врач сообщил, что они разминулись с Кеннетом, Джек подумал об отце. Компания Макгроу теряла больше при расторжении настоящих отношений, тогда почему именно Виктор так упрямо хватался за продолжение сотрудничества. Деньги? Власть? Просто факт обладания этим? Нежелание потерять даже крошечную частицу? Кроме того, Джека продолжало удивлять послушание Кеннета, что снова возвращало его воспоминаниями в детство.
От мыслей Джека отвлек врач, который повторил им с Полиной все, что касалось состояния Лиама. Он был в искусственной коме по решению врачей из-за отека мозга, нога была сломана, ключица повреждена, о судьбе нескольких ребер еще предстояло узнать, но прогноз был оптимистичный.
Джек выслушал врача, поблагодарил и отошел. Проверив свою наличность, Джек незамедлительно отправился к банкомату и снял несколько сотен с карты. Полина все еще находилась в больнице, попадаться на глаза сейчас Джек не хотел. Он бесцельно ошивался в коридоре, ожидая, пока кто-то из медперсонала будет проводить обход пациентов. Через час Джеку улыбнулась удача.
Перехватив медбрата в коридоре, Джек сунул ему несколько сотен и свой номер телефона, попросив сообщить первому, когда Лиам сможет говорить. Медбрат колебался, Джек сунул ему оставшиеся деньги, предполагая, что все по такому сценарию и пойдет. Обещание повторить платеж после звонка подкрепило сделку. Перед уходом Джек положил ему на планшет еще сотку за молчание об этом разговоре.
Усиленно думая о своей семье, о семье невесты, Джек понял, что все так и не складывается в одну большую картину. Пазлы никак не находят свои места. И внутренний голос ему подсказывал, что Лиам поможет в этом разобраться. А пока оставалось время, очень глупо было с его стороны не осмотреть вещи Лиама.