— Все как ты любишь, Картер, — садясь напротив, усмехнулся Доминик. — Такие всегда были в твоем вкусе: молоденькая, светленькая, хорошенькая, даже немного кукольная, но, сдается мне, с характером. И проблемами, — выделив, произнес Доминик и сделал глоток.
— Это… — начал Адам, но замялся. Что? Повторить, что работа? — Ее брат просрочил платеж на несколько дней, — переведя тему, сказал Адам.
— И что будешь делать?
Адам сделал новый глоток и выдохнул.
— Да не знаю я, блять. Говорю же, что с ней все через жопу.
— Нет денег — нет работы. Разве не ты так говорил? — припомнил Доминик.
— Ее брат бы не кинул ее сейчас. Что-то с ним случилось, — пояснил Адам. — Он любит сестру. Заплатил за нее уже кучу бабла.
— И что? Когда тебя стало это волновать? Это проблемы ее брата. Не твои.
Адам прекрасно понимал, что происходило. Доминик слишком хорошо его знал, чтобы не заметить очевидное. И пусть мысли он прочесть не мог, но догадаться, что варилось в его голове — вполне. Адам был лишь благодарен, что Доминик еще и словом не обмолвился о его первой большой любви, как он тогда считал, хотя по взгляду видел, что и ее Дон подразумевал, задавая свои вопросы.
Адам действительно выполнял свою работу хорошо потому, что у него были правила и принципы, которым он следовал. Но сейчас, как он и сказал ранее, все действительно шло через жопу, когда он стал проникаться чувствами, которые явно были не к месту.
— Что ты от меня сейчас услышать хочешь? — устало спросил Адам.
— Будешь головой рисковать из-за нее даром? — мягче спросил Доминик. — Я по твоим словам понял, что там какой-то триллер из жизни богатеньких.
— Ага, с элементами боевика и пыток, — в том же тоне ответил Адам. — Там херня какая-то, откровенно говоря, — продолжил он и пересказал все свои мысли касательно плена, главного и места Амелии. — Сам подумай, — подводя итог, начал он, — ты видел тех ублюдков. Видел ее. Она нужна живой — это факт, но… несколько дней они провели без главного. Ее пустили бы по кругу в первый же вечер, если бы не было приказа к ней не прикасаться. Со мной и ее братом все понятно. Я должен был строить иллюзию похищения до его дальнейших распоряжений, но не трогать ее. Ему не плевать по понятным причинам. Но… если это кто-то не из семьи, не из приближенных к кому-то из этих семей и в частности к ней, то на такие вещи обычно плевать. Сам знаешь, как все это происходит.
Доминик кивнул, согласился, сделал еще глоток пива.
— Мне это покоя теперь не дает, — продолжил Адам. — За ее настоящим похищением, теми ублюдками стоит кто-то, кто близок к Макгроу или семье ее жениха, — увереннее продолжил он.
— И ты не хочешь отдавать ее обратно им? Спрятать у себя в спальне под одеялом и не отпускать?
— Я ведь с тобой серьезно, — с насмешливым укором произнес Адам.
— И я. Что ты с ней потом планируешь делать? Бросишь все это дерьмо? Или окунешься в ее жизнь? — более серьезно спросил Доминик. — Представляю заголовки — «Светская львица появилась на благотворительном приеме в сопровождении разжалованного капитана Картера» и твоя недовольная рожа. И конечно смокинг!
Адам криво усмехнулся, представив все это, но вопросы были теми, которые он и сам себе задавал, но предпочитал не искать ответ, понимая, что они ему не понравятся.
— Мне надо вернуть Амелию ее брату. А потом будет проще, — подвел итог Адам. — Сейчас, что бы ни происходило, она — моя работа.
— Да, — хмыкнул Доминик, — повторяй это себе как можно чаще.
Адам хотел ответить, но увидел, что Доминик полез в карман джинс. Поняв, что друг достал телефон, который, видимо, стоял на вибровызове, Адам решил подождать с ответом. Доминик ответил на звонок. Адам молчал, пил пиво и все больше погружался в свои мысли, но вдруг прозвучал вопрос, который он не ожидал:
— Вторая семья. С женихом твоей блондинки. Какая у них фамилия? — спросил Доминик, закрывая динамик телефона.
— Бернард, — насторожившись, ответил Адам.
— Значит, имя Джек Бернард тебе о чем-то говорит?
Адам кивнул.
— Он на проводе, — продолжил Доминик. — И ты не поверишь, откуда у него контакты, чтобы связаться с тобой.
Комментарий к XX.
* Цитата позаимствована из сериала “Королевство” и сказана персонажем, которого играл Грилло
========== XXI. ==========
Джек начинал чувствовать все больше раздражения каждый раз, когда видел Кертиса. Сейчас, имея, наконец, хоть какой-то след, Джек хотел идти по нему, чтобы понять, разобраться в ситуации и попытаться сделать что-то правильное. Пусть он не разделял мнения отца, пусть не понимал действий Кеннета, для себя Джек все решил твердо — как есть продолжаться просто напросто не могло. Особенно сейчас, когда Лиам лежал в больнице, а Амелия была неизвестно где.
При мысли о невесте и ее брате Джек чувствовал, как ладони потели, а рубашка прилипала к спине. Никогда раньше не испытывая такого страха, Джек даже не сразу понял, что происходило с ним сейчас. Голова оказывалась, словно в маленькой коробочке, стенки которой сжимались. На грудную клетку, словно ставили тяжелый груз, а желудок отказывался перерабатывать пищу, все чаще отправляя ее снова наружу.
Во всем этом хаосе, когда организм начал жить своей жизнью, Джек слабо представлял, как реализует свой план побега от телохранителя, но что-то набросать сумел.
Обедая в ресторане, Джек направился в туалет, благо телохранитель за ним туда не следовал и, дав официанту денег, которых хватало и на оплату счета, и на хорошие чаевые, воспользовался черным ходом, сказав, что хотел бы уйти незамеченным.
Покидая ресторан, Джек слышал удары собственного сердца в голове, в ногах играла неприятная дрожь. Сомневаясь в своих силах, навыках, Джек накануне долго думал, как уйти от человека, который был объективно опытнее его в подобных вопросах.
Джек решил с утра жаловаться на желудок, чтобы его долгое отсутствие в ресторане во время похода в туалет не показалось странным, а позже и то, что его репутация хорошего и послушного сына должна была сыграть ему на руку. В конце концов, маловероятно, что от него будут ожидать подобное.
Оказавшись на улице, Джек проверил наличные, похлопал по карману, где обычно лежал мобильный, и вспомнил, что специально оставил его на столике. Сделал глубокий вдох. Напомнил себе план: купить одноразовый телефон, взять такси и доехать до дома престарелых, о котором он узнал из вещей Лиама. Все обещало быть не таким уж и сложным.
К счастью Джека, таксист попался не из любителей поболтать. В салоне играла радиостанция, которая не раздражала. Впрочем, Джек и не особо прислушивался к музыке или болтовне ведущих. Он смотрел на часы, понимая, что прошло уже достаточно времени, чтобы его хватились, и к горлу снова подступал ком.
Джек понимал, что не знал даже имени этого полковника Картера, не знал, почему Лиам скрывал от всех, что навещал кого-то в доме престарелых, не знал, почему выдавал этого Картера за дядю, не знал, как это связано с настоящим и связано ли вообще, не знал, что сказать, когда он прибудет на место.
Слова таксиста о том, что они на месте, застали Джека врасплох. Он взглянул на здание дома престарелых и проглотил слюну, скопившуюся во рту. Пусть дорога была не совсем близкой, ответы на свои вопросы Джек так и не сумел найти. Он сунул водителю деньги, вышел из автомобиля и направился внутрь.
Дом престарелых производил приятное впечатление. Светлые стены, доброжелательный персонал, просторные помещения. Джек с любопытством оглядывался по сторонам и заметил стенд с фотографиями.
Подойдя ближе, Джек начал рассматривать фотографии. Пожилые женщины и мужчины были показаны за разными занятиями: игрой в шахматы, водной аэробикой, прогулками на заднем дворе, встречах с родственниками. Джек особо не верил, что в этом месте царит такая непринужденная атмосфера любви и веселья, которая веяла от снимков, но особо думать об этом не стал. Мыслей хватало и так.