Оказавшись на месте, Адам начал высматривать знакомое лицо и с удивлением заметил, что Джек шел пешком. Сейчас он не был похож на человека с фото светской хроники. Рубашка на Джеке была местами сильно мятая, волосы были слегка сальные, а под глазами виднелись такие серые тени, что Адам подумал, что его побитый вид еще не так плох.
Озираясь по сторонам, явно устав и проведя ночь не в тех условиях, в которых он привык, Адам подумал, что Джек выглядел сейчас как заблудившаяся собака. Уже не щенок, но еще и не добротный сторожевой пес, на которого можно положиться.
Решив облегчить Джеку поиски, Адам поморгал фарами несколько раз. Заметив сигнал, Джек остановился, несколько секунд постоял, но потом направился к машине, Адам повернул голову к пассажирскому сиденью.
Адам заметил, что Джек посмотрел на него с интересом, но без удивления или каких-то других сильных эмоций. В его взгляде было что-то такое, будто он так устал за эти недели, что Адам, пусть и с побитым лицом уже явление недостаточное, чтобы удостоить такой чести.
— Адам? — сразу спросил Джек, захлопнув за собой дверь.
— Допустим, — сухо отозвался Адам.
— Мне сказали, что ты… поможешь мне найти мою невесту. Ее похитили или… вроде того….
— Или вроде того? — язвительно переспросил Адам, усмехнувшись.
Джек рассказал ему то, что Адам и сам знал, слышал от Лиама. Рассказ лишь дополнился тем, как Амелия оказалась в Индии и номером, который был найден в вещах Лиама.
— И ты поехал к… Картеру? — уточнил Адам.
— Да. Позвонил по номеру, дальше сам знаешь.
Адам кивнул, но информация в голове принималась с задержкой. Выстроив логический ряд со слов Джека, Адам снова усмехнулся, поняв, что он окончательно перестал понимать происходящее:
— То есть Лиам — брат Амелии, знает мо… знает Картера?
— Выходит, что да, — безразлично ответил Джек. — Что насчет Амелии? — с большим интересом спросил он.
Адам вспомнил, как она заснула в его кровати в ночь звонка Джека, и снова вспомнил настроение, с которым ехал. Неужели после всего произошедшего, он сейчас отвезет этого парня, смотрящего на него взглядом Бэмби, к девушке, сумевшей пробудить в нем что-то настолько забытое, насколько и неуместное.
С другой стороны, видя решимость в собеседнике, понимая, что пойти против воли отца человеку вроде Джека, искавшего всегда его одобрения, было тяжело, Адам невольно проникся к нему долей уважения.
— Сколько? — понимая, что пора все окончательно решить, спросил Адам.
— Что? — непонимающе спросил Джек.
— За невесту свою сколько заплатишь?
— А сколько надо?
Адам внимательнее посмотрел на Джека и откинулся на спинку сиденья. Сделал вид, что делал подсчеты в голове.
— Тридцать, — медленно произнес он.
— Тысяч?
— Да. Кусков, — подтвердил Адам.
— Как скажешь, но… я сейчас не могу тебе заплатить. Или… дать…предоплату. Или… как это у вас делается… Не хочу светить кредитку. Но… могу написать расписку, если хочешь или… еще что-то. Деньги — не проблема.
Адам услышал то, что одновременно хотел и не хотел. Он сильнее сжал руль, понимая, что встречи Джека и Амелии не избежать, и повернул ключ зажигания.
Джек был полным профаном: показал свою некомпетентность в подобных вопросах, вот так просто сел в его автомобиль, кидал фразы вроде «деньги — не проблема», ничего не спросил о гарантиях, но что-то все равно подкупало.
— Сегодня твой счастливый день, Бэмби, — нехотя, произнес Адам. — Но поездки с закрытыми глазами тебе не избежать.
========== XXIII. ==========
Амелия плохо спала, стоило остаться в одиночестве, и это сильно раздражало. Стоило закрыть глаза, как она снова слышала звук работающей дрели, видела пулевое в голове Мака, лежащего на полу, а то и все вместе.
Просыпаясь дрожа, словно последние листочки, оставшиеся на ветке, в холодный осенний день, не имея возможности даже прокричаться, чтобы выпустить все, что накопилось, Амелия решила не строить из себя сильную, способную со всем справиться женщину и использовать возможность спать так, как получалось. Происходящее уже давно перешло те проблемы, которые она могла бы решать без посторонней помощи, и если ей нормально спалось в комнате с Адамом, то почему стоило этого избегать?
Заснув в первый раз в кресле, Амелия все списала на усталость, поскольку ее изможденному организму требовался отдых. Заснув там и на следующий день после неудачной попытки сделать это в спальне, Амелия задумалась о ситуации.
Как бы ее порой не раздражал Адам, его слова или некоторые поступки, глупо было отрицать, что рядом с ним ей было спокойнее всего. Адама нанял Лиам, Адам серьезно относился к своей работе, Адам выгораживал ее, даже сам, находясь под пытками, просто видя которые она плакала несколько часов и продолжала все еще временами. Да и после того, как выяснилось, что все ее близкие имели отношение к положению, в котором она оказалась, не подумав как следует о последствиях их действий, стало банально приятно, что хоть кто-то от этого пытается защитить.
Приходя к этой мысли уже не в первый раз, Амелия снова напоминала себе, что Адам делал то, за что ему заплатили, убеждала себя, что все дело лишь в деньгах. Не будь их — и он бы так с ней не возился.
Она смотрела на кольцо, потеря которого чуть не довела ее до нервного срыва, и упрямо убеждала себя в правоте своей мысли. Желая уйти от нее, Амелия начинала думать о чем-то другом. Сегодня о кольце. Пусть оно и было семейным, наверное, ей бы простили его потерю, учитывая, что официально она похищена. Скорее сыграла ее неготовность расстаться с чем-то последним, что напоминало о прошлой жизни.
Лишившись возможности работать, ездить в любимые магазины, рестораны и другие места, носить свою одежду и полностью контролировать свою жизнь, Амелия заметила, что все чаще думала о том времени, как о чем-то, что было до.
Стало откровенно странно, что после всего пережитого она проснется у себя в лофте, потратит время, чтобы выбрать себе одежду, подобрать к ней аксессуары, выпьет кофе, выбирая к нему десерт, помчится на встречи, будет решать проблемы в социальных сетях и мониторить вечеринки и приглашенных туда звезд, которым можно было бы предложить продукцию в качестве рекламы.
Все неожиданно показалось таким глупым, суетливым и неважным, что стало не по себе. Особенно это ощущалось на фоне жизни Доминика и его дочери, которые жили просто, заботились друг о друге и своих близких, а не думали, как лучше продвинуть какую-то безделушку и заработать лишнюю тысячу, которая в общей сумме особой роли не сыграет. Которые не гнались за одобрением общества, организацией эксклюзивного мероприятия, свадьбы, а были сосредоточены лишь на обычных, но более важных вещах.
Жизнь на спокойных базах отдыха, в Финиксе стала казаться более привлекательной, если сравнивать с шумным, активным, суетливым Лос-Анджелесом. Амелии нравилось есть в обществе семьи Вудсайдов, слушая про их дела, планы. Нравилось мыть, точнее, просто вытирать, тарелки после приема пищи, нравилось проводить время с Теей, которой после смерти матери, возможно, и не хватало обычных посиделок за нанесением макияжа с кем-то кроме подружек.
Впервые за долгое время Амелия чувствовала такое спокойствие, которое не приносили ее поездки на медитации и практики йоги. И впервые она так боялась его потерять.
Узнав от Доминика, что Адам снова уехал на неопределенный срок, Амелия почувствовала нарастающую волну гнева. От понимания, что в принципе Адам и не должен был перед ней особо отчитываться за свои действия — вдвойне.
Ей только начало казаться, что между ними все гладко. Адам стал больше говорить, показал (может, и не совсем по желанию, но все же) часть своей жизни, но все снова стало возвращаться, а ей казаться, что она все придумала сама.
И получив на вопрос об Адаме твердое слово Доминика, что, если ей и надо что-то знать о Картере, то только от самого Картера, Амелия лишь кивнула. Что-то в этом действительно было. Да и не хотелось, если признаться самой себе, узнавать что-то об Адаме от третьего лица. Пусть и такого близкого, как Доминик.