— Человека, который похитил вас и пытал моего друга. Не забывай.
— Да, но… этим должны заниматься полиция и… им подобные, а не отнимать жизни самим. Пусть… даже таких подонков.
Амелия заметила во взгляде Доминика снисхождение, словно он разговаривал с маленьким ребенком, который рассказывал ему идеальную модель мира, которую он узнал из сказок.
— Думаешь, что это слишком наивно? — озвучила Амелия предполагаемые мысли. — Не думай, что я живу в сказочном мире, где все вокруг честные и добрые. Я могу допустить, что люди… не знаю… крадут, проворачивают какие-то махинации, продают наркотики и что-то такое, но… убийство, самосуд…
— Думаю, что каждый имеет право на свое мнение, — спокойно ответил Доминик. — Если, пережив то, что ты пережила, ты продолжишь в это верить, это не будет плохо. Если ты сохранишь максимум от своей прежней картины мира. Как видишь, у меня и Картера это вышло не очень. Иногда наступает момент, когда ты просто делаешь то, что нужно. Я не оправдываю наш выбор, он не совсем верный, но мы хотя бы еще можем смотреть на свое отражение без омерзения.
Амелия снова ухватилась слухом за фамилию Адама и вспомнила слова Джека, но посчитала момент что-то спрашивать неподходящим.
— Я понятия не имею, что и как делать дальше.
— Ну… у Адама есть какие-то мысли. Не волнуйся. Уж если он взялся за что-то, то… доведет все до конца, — заверил Доминик.
— Спасибо, что зашел.
— Тебе спасибо за добрые слова. Порой это нужно услышать от кого-то вроде тебя. Понимаешь?
Амелия кивнула и, почувствовав порыв, поддалась ближе к Доминику, чтобы обнять его. Прежняя картина мира явно претерпела изменения. Осталось только понять, какой отпечаток эти изменения наложат на ее жизнь.
========== XXVI. ==========
Адам сидел, думал и понимал, что уже и сам не совсем понимал, чего ожидать дальше. Старясь подавить подступающий приступ ревности и уже довольно устоявшееся раздражение по поводу своих же действий, он выпил стакан воды и пошел к себе в спальню, не желая видеть или слышать то, о чем говорили Джек и Амелия.
Адам решил сконцентрироваться на полученной информации, чтобы уже разобраться с этим делом, покончить с ним и погрузиться в выбор места, в которое он отправится на отдых, взяв себе несколько недель отпуска от всего. Кроме того, он пообещал сам себе, что если его интуиция перед новым заказом будет работать так же, как при переговорах с Лиамом, то никакие деньги не заставят его взять дело.
Когда в дверь постучали, Адам особо не удивился, понимая, что от него ничего не надо в этом доме только Тее. Он поднял голову, повернулся на источник звука и увидел Амелию, которая осторожно входила к нему.
— Ты знал, что Лиам в больнице? И… реанимации…. Джек сказал, что его сбили во время пробежки… — неуверенно проговорила она, направляясь к нему.
Адам понял, что немного отвык уже слышать ее голос, и почувствовал, что у него что-то отлегло внутри, когда все в этом плане стало налаживаться. Амелия спросила спокойно, без претензии, хотя он уже понимал, что сейчас она напугана больше обычного.
— Он сказал мне по дороге сюда, — ответил Адам.
— Думаешь, что все это связано?
— Лиам копал. Закрутил все это с тобой, — начал Адам и пожал плечами. — Такое вероятно.
Амелия замерла, продолжала смотреть на него. Адам почувствовал себя неуютно под ее взглядом. Возможно, стоило сказать это не так сухо, возможно, это та информация, которую тяжело принять в любом виде. Но одно было понятно точно — это не Доминик, с которым он привык говорить в последнее время и который не обращает внимания на эмоциональную окраску его слов.
— Кто? Наши родители? — удивленно спросила Амелия с плохо скрываемой нервной ноткой в голосе.
— Это многое бы объяснило.
— Что, например?
— Амелия…
— Что?!
— Что тебя не пустили по кругу при первой же возможности, а Лиам жив, хоть и совал свой нос, куда не надо, — ответил Адам и заметил, как мимика на лице Амелии замерла. — Сама просила.
— Да. Знаю. Просто все это… не укладывается у меня в голове, — согласилась Амелия и подошла еще ближе, села на кровать. — Джек сказал, что был у полковника Картера, — после недолгой паузы продолжила она. — Совпадение, что у Лиама был номер твоего однофамильца?
Адам ждал этого вопроса, прекрасно понимая, что он прозвучит. Амелии слишком интересна его личность, чтобы проигнорировать подобное.
— Может, я так просто себя называю, — спокойно ответил он. — Живу под этим именем. Если история вашей семейной компании всплывет в прессе, сама станешь какой-нибудь Рейчел Смит.
— Мне всегда нравилось имя Скарлетт, — неожиданно ответила Амелия.
Адам подумал, что Амелии больше хотелось скрыться от всего этого, вернуться к старой жизни, но что-то внутри не позволяло ей отпустить ситуацию и плыть по течению. Это же заставляло ее задавать вопросы и приходить к нему.
— Доминик сказал, что у тебя есть какие-то мысли, — продолжила Амелия, не спуская глаз с Адама.
— Мой тебе совет — это обзавестись фальшивыми документами, уехать куда-нибудь в Южную Америку… или… не знаю, можешь попробовать какой-нибудь маленький, неприметный городок в Европе и жить там спокойно, без прессы и лишних людей.
— Ты так и сделал? Что-то пошло не так, и ты бросил все, сменил личность и стал… — Амелия подняла руку, видимо, думая, какой лучший эпитет подобрать, но так и не смогла. — Не знаю. Людей за деньги похищать.
Адам невольно начал вспоминать свою жизнь еще во время пыток и продолжил с Домиником, который обсуждал с ним ситуацию и Амелию. Сейчас прошлое казалось очень странным и далеким, словно это было не с ним, где-то с кем-то в другой жизни. Было странно осознавать, что он был капитаном, собирался жениться на девушке, с которой познакомился на парковке, когда они приметили одно место и решили обсудить, как лучше его поделить, за кофе, что он почти стал отцом, но, к сожалению, они потеряли ребенка через несколько недель, как о нем узнали. Она тогда поехала лечить нервы в Европу и приняла решение там остаться без него, он — на Ближний Восток, как и собирался по контракту.
Пусть сейчас это прозвучит немного цинично, но Адам был рад, что тогда все сложилось так. Через полгода он уже был под трибуналом, разжалован и одинок. Маловероятно, что молодой жене, готовящейся к родам, тогда нужно было бы проходить через все это вместе с ним.
Слова Доминика не помогали. Как и понимание, почему он подтекстом говорил об Эмме. Пусть у ее семьи не было компании, бренд которой достаточно известен, ее семья тоже была достаточно интеллигентна и уважаема в обществе. Он, как капитан, военный, понравился ее родителям, пусть их и немного смущала разница почти в десять лет между ними. Да и внешнее сходство между ней и Амелией определенно было.
И пусть Адам не думал об Эмме уже достаточно давно за исключением совсем темных моментов и настроения «а если бы», в последнее время стал порой признавать, что что-то общее между ней и Амелией было помимо цвета волос, типа фигуры и способности оказываться в эпицентре проблем. Порой даже не совсем собственных.
Будучи самому погруженному в насилие, кровь, дисциплину и довольно циничный и жестокий мир, Адаму нравилось, что с ним находился человек из мира противоположного. Эмма работала в галерее, выбирала картины для выставок, организовывала их. И пусть ему было скучно порой во время разговоров с художниками или фотографами, но блеск в глазах Эммы, воодушевленность, ее вдохновение, которые не могли не передаться ему, всегда это компенсировали.
Общение с Амелией стало возвращать его туда, в прошлые ощущения. Адаму понравилась ее увлеченность, когда он наводил справки, ее речь и воодушевленность, когда она говорила на приеме. Ему нравилось, как она держалась, как выстраивала свои границы, просто ход мыслей и общение. Забыв в череде романов, каково — это быть с женщиной, которая вызывала те погребенные им же чувства, Адам поддался искушению вспомнить. И сейчас очень об этом жалел.