— Как хоть тебя зовут?
— Это важно?
— Мне обращаться к тебе мистер Похититель?
Амелия поняла, что это ей не так важно. Скорее интересно, даст иллюзию хоть какого-то знания о нем, ситуации.
— Адам.
— Правда?
— Ты хотела, как ко мне обращаться. Я сказал, — холодно произнес он, встал и направился к столу.
Амелия поняла, что даже тут у него получилось отобрать у нее такую маленькую частичку контроля. Адам снова подошел к ней, в руках у него были кусачки. Он опустился на корточки и перекусил ими стяжки, снял их.
Амелия поняла, что не дышала все это время, и когда Адам снова выпрямился, выдохнула. Она сразу встала, но ноги не слушались, и не самым изящным способом она снова упала на диван. Ноги начало колоть. Амелия инстинктивно хотела растереть лодыжки руками, но наручники снова напомнили о себе. В голову странным образом ей снова пришла мысль, почему вся грация от матери-балерины досталась не ей, а брату.
Адам стоял рядом, смотрел сверху и сейчас казался великаном из сказки. Амелия посмотрела на него, попыталась избавиться от этой мысли и перевела взгляд на пол, по которому придется идти голыми ногами.
— Пойдем уже, — более нетерпеливо скомандовал Адам и грубо схватил Амелию за предплечье, поднимая с дивана.
— Я сама! — раздраженно произнесла Амелия, стараясь скинуть руку мужчины. — Иду, — мягче, спокойнее добавила она. — Иду.
— Иди быстрее.
Когда Амелия поднялась в дом, то сразу поморщилась от яркого света. Когда глаза пришли в норму, она начала осматриваться. Все вокруг было обычным, мебель из масс-маркета, интерьер без идеи «сам себе дизайнер, главное, чтобы мне было нормально жить». За окном виднелся забор, довольно высокий, чтобы она смогла перелезть.
— Иди уже, — напомнил Адам. — План побега будешь придумывать позже.
Амелия снова уловила эту насмешку, снова почувствовала нарастающий гнев, но промолчала.
Ванная была на первом этаже. Адам открыл дверь, включил свет и полез в карман джинс за ключами. Когда он освободил Амелии руки, то она сразу начала растирать отекшие запястья, заметила красный след от браслетов, натертость.
— Переоденься потом, — коротко сказал Адам, нагнувшись за пакетом, который лежал на полу. — Если не хочешь в своем платье ходить. Шампунь, полотенце и подобное — там.
Амелия забрала пакет и достала из него худи бордового цвета с капюшоном и серые спортивные штаны с резинками внизу. Находиться в платье ей действительно уже надоело, Амелия была готова сказать «спасибо», но Адам снова заговорил:
— Дверь оставь открытой.
— Что?!
Возмущение и эмоции на этот раз сдержать не удалось.
— А я тебя еще поблагодарить хотела, — все-таки вырвалось у Амелии. Усталый, даже задолбленный взгляд Адама быстро заставил ее пожалеть о своих словах.
— Если хочешь в ванную, то дверь должна быть открыта. Не хочешь — все еще могу принести тебе ведро и салфетки. Мне ты не сдалась. Если это облегчит мне жизнь, то слушай и запомни — я не трахаю тех, за кого мне заплатили, не занимаюсь той хуйней, которую ты могла сейчас надумать. Только дело, только правила, которые у меня есть. Не знаю, на каких боевиках или порнухе ты выросла, но дверь открыта, я стою здесь, — Адам указал на стену рядом с порогом двери, — жду тебя, тороплю, если мне так надо будет, и все. А теперь иди уже, пока я не передумал.
Амелия слушала, смотрела, поняла, что не знала, что сказать и быстро прошла в ванную. Адам, как и сказал, отошел к стене. Она заметила его тень, он сел на пол, немного вытянул ноги вперед, согнув в коленях.
Амелия бросила еще один взгляд в сторону Адама, но поняла, что он никуда не денется. Она подошла к зеркалу, бегло глянула на отражение и включила воду. Открытая дверь ванной комнаты не позволяла расслабиться. Косметика смывалась не очень, на ресницах остались мелкие комочки туши, в порах остатки основы. Амелия тщательно терла лицо руками, пока не поняла, что делала это слишком маниакально, словно хотела содрать с себя и кожу.
Нервы сдали. Пространства в комнате показалось мало. Платье начало душить. Амелия забыла про косметику и начала снимать его, но замки не поддавались пальцам. У Амелии сложилось впечатление, что ее руками вообще управлял кто-то другой. Словно пальцы не ее, слишком толстые, слишком дрожащие. Словно это первое подобное платье в их жизни, к замкам которым они не приноровились.
— Твою же мать! — устало крикнула Амелия, пытаясь вложить в свой крик все, чтобы выпустить, избавиться. Помогло мало.
— Проблемы, куколка?
— Я сама! — в том же тоне крикнула Амелия, решив для себя, что хоть с платьем она должна справиться.
— Да я и не собирался тебе помощь оказывать, — спокойно произнес Адам.
Амелия вышла к нему, встала в коридоре и попыталась вложить в свой взгляд все, что с ней произошло, все свои мысли, чувства. Он так и сидел на полу, безразлично смотрел снизу вверх, но в расстановке сил это ничего не меняло. Лишь давало понять, что истериками его не пронять.
— Все-таки ведро? — ровно спросил он. — С ванной у тебя как-то не заладилось, я смотрю.
Она хотела сказать, что тогда наденет ему это ведро на голову, но промолчала. Вернулась в ванную комнату, порвала платье в месте, которое теребила, села на пол, ударила ногой по толчку и сразу пожалела об этом.
Амелия вспомнила, что хотела в туалет. Подумала, что помимо чистой одежды ей нужно чистое белье. Она еще раз заглянула в пакет, но кроме штанов и худи ничего не было.
«Видимо придется стирать свое», — подумала Амелия и опустила голову на колени. Теперь помимо мыслей, кто и зачем ее похитил, ее будут терзать раздумья о чистых трусах. К такому она точно не была готова.
========== IV. ==========
Получив заказ на похищение и удержание Амелии Макгроу, Адам Картер долго сомневался, стоило ли брать его. It-girl, публичная жизнь, внимание вокруг предстоящего юбилея компании — все обещало вызвать слишком много проблем.
Будучи больше десяти лет в наемниках, выполняя заказы подобного содержания, Адам уже успел не только создать себе хорошую репутацию, но и позволять самому выбирать, за что взяться. Он расписал усилия, которые ему придется приложить, чтобы сделать дело чисто, без проблем, заломил цену в три раза больше обычной, предупредил, что все обычные и вынужденные затраты в нее не входят и оплачиваются отдельно. Адам решил руководствоваться тем, что если он и возьмется за этот геморрой, то только за очень хорошую оплату. А если клиенту не подойдет, то сильно не расстроится.
Клиент согласился и озвучил лишь два условия: сделать все после юбилея без шума, не прикасаться к Амелии и не давать этого другим, если они будут. Адам просек, что заказчик навел о нем справки, знал, что такого рода ремарки он не пропустит мимо ушей и заинтересован в том, чтобы похищением занялся именно он — Картер, понял, что в будущем это можно будет использовать.
Хоть дело и обещало проблемы, сложным оно быть не должно. Он гармонично вписался в ряды водителей-телохранителей, планируя замелькать в месте проведения юбилея так, чтобы потом о нем не вспомнили как о ком-то новом или необычном. Он закрутил интрижку с помощницей Амелии, чтобы быть в курсе ее расписания, жизни, привычек и продумать все детали. Он имел своего человека в ее среде, который облегчил ему дело. Он благополучно вывез ее из Лос-Анджелеса, отправил обговоренный ролик и просто принялся ждать дальнейших указаний.
Порой Адам удивлялся, что его жизнь сложилась именно так. Сын полковника, учеба в военной академии, хорошие успехи. Он должен был строить военную карьеру, равняясь на отца, но все пошло по иному пути.
Командировки, горячие точки, места, в которые его забрасывала жизнь, открывали худшее в нем, в людях вокруг. К двадцати пяти годам он уже насмотрелся на все с лихвой: на смерти, казни на стадионах, публичное битье камнями, пытки как необходимые, так и ради удовольствия, изнасилования женщин и мужчин как теми, с кем их прислали вести войну, так и солдатами его же группы.