И все же, библиотека была полна следов прошлых искателей знаний, содержащихся в теоремах флешеров, и Ятима мог бы изучать эти следы копаясь в исходных данных, предоставляющих ему архивное понимание тысяч граждан Кониши, путешествовавших прежде по этому маршруту. Правильные конфигурация ума позволяли ему без труда нагонять всех живущих искателей знаний, которых каменная пещера когда-либо проталкивала сквозь себя еще глубже в их собственных вдохновленных направлениях… цена за получение себя, говорящего на языке математики, не намного большего чем их лоскутный клон, только и способного на то, чтобы следовать за ними тенью.
Если даже он когда-либо и хотел быть искателем в своем собственном правильном формировании и тестировать свои собственные предположения в пещере, подобно Гауссу и Эйлеру, Риманну и Леви-Сивита, деРаму и Сартану и Cartan, Радию и Бланка, теперь Ятима знал, что не было никаких кратчайших путей, никаких альтернатив для изучения первоисточника Истин. Он не мог надеяться, что двигается в оригинальном направление, по маршруту который никто до этого не выбирал, без нового не воспринять старые результаты. Только однажды он создал свою собственную карту Источников — уникально скомканную и запятнанную, разукрашенную и снабженную примечаниями — может он начал догадываться где погребена следующая богатая жила не открытой еще истины.
Ятима вернулся в саванну к домашнему пространству, играя пересечением тора полигонами, когда Иноширо послал визитную карточку; теги легли на мир, как знакомый запах на ветру. Ятима колебался — он был счастлив с тем, что есть, но затем уступил, отвечая приветственным тегом и пуская Иноширо в свое пространство
"Что это за безобразный кусок дерьма?" Иноширо посмотрел презрительно на минималистский тор. С тех пор как он начал посещать Аштон-Лаваль, он, казалось, надел на себя мантию арбитра эстетики. Все что Ятима видел в своем домашнем пространстве непрестанно извивалось, сияние проходило через весь видимый спектр, и имело фрактальное измерение по крайней мере двух точек из девяти.
"Набросок доказательства того, что тор имеет нулевую полную кривизну. Я думаю сделать это постоянным элементом".
Иноширо застонал. "Истеблишмент действительно поймал тебя на крючок. Сирота смотри, сирота делай."
Ятима ответил спокойно: "Я разобрал поверхности на полигоны. Число граней, минус число ребер плюс число вершин-число Эйлера-ноль".
"Не на долго". Иноширо процарапал линию по объекту, пересекающую один из шестиугольников.
"Ты только что добавил одну новую грань и одно новое ребро. Это сводит все на нет.
Иноширо разрезал квадрат на четыре треугольника.
"Три грани, минус четыре новых ребра, а также одна новая вершина. Изменений: ноль".
"Моя победа. Новичка в логике". Иноширо открыл рот и изверг несколько беспорядочных тегов пропозиционального исчисления.
Ятима засмеялся. "Если у тебя нет ничего более лучшего, чем оскорблять меня…" И начал испускать теги для отмены доступа.
"Иди и посмотри новый кусок работы Хашима".
"Может позже." Хашим один из Иношировских творческих приятелей из Аштон-Лаваля. Ятима нашел что большая часть работ вызывает недоумение, но было ли это из-за разницы в полисах или в ментальной архитектуре или просто несовместимо с личным вкусом, было не понятно. Конечно, Иноширо настаивал, что все это очень "возвышенно".
"Это реальное время, эфемерный. Сейчас или никогда."
— Зачем это? Ты вполне можешь записать работу Хашима для меня, или я мог бы посмотреть ее через прокси
Иноширо преувеличенно нахмурился.
— Не будет такого, Когда художник делает, творения священны
— Произведения Хашима мне просто непонятны. Слушай, я знаю, они мне не понравятся. Ты иди.
Иноширо заколебался, пытаясь взять себя в руки, чтобы не рассердиться. "Ты мог бы оценить работу Хашима, если бы захотел. Если запустишь аутлук."
Ятима посмотрел на него. "Это то, что ты сейчас делаешь?