- Не, от водки так не болит, это нас собака с норками заеб…..
- Да, ладно пап! – воскликнул Димка – Видел я как ты водку пивом запивал.
- Но! Но! Что ты говоришь? – насупил брови Леха. – Пивом не пивом, а я тебе про силу бобровой струй рассказываю. Энергию она адскую добавляет.
- Ну, хорошо, что так у вас закончилось, а то мы думали вас там собака всех перетрахает. А оно видишь, как, обошлось. – съязвил Андрюха.
— Это у кого как получится, куда энергию направить. Видишь, у собаки на бег пошло. А человека может и в сексуальную сторону понести, – рассудил Леха.
- Не повезло нам. Сварили бы вы суп из бобриных потрохов, мы бы сейчас такой бы рассказ услышали, немецкое порно отдыхает.
Мужики опять заржали.
Леха встал, опрокинул очередную рюмку, запил её компотом, хлопнул по столу ладонью и героически простонал: - Ну, да, ладно, пойдем сети проверять. Дим! Идем!
- Щас! Пап.
Гл. 4 Титаник
Мужики сидели за столом в чудом сохранившемся уютном доме посреди заброшенной деревни. Деревня состояла из десятка разнообразных домиков с покосившимися стенами и кое-где уже съехавшими и развалившимися крышами, из по которых пробивались молодые деревья. Несколько домов, в которых ещё недавно жили девяностолетние старушки, выглядели сносно и вполне годились для проживания. Видно было, что за этими домами всё ещё ухаживали. Двери и наличники окон были подкрашены. Рядом с дверью были аккуратно сложены дрова. Похоже, какие-то потомки, живших в этой деревни людей, изредка приезжали сюда, чтобы отдохнуть от городской суеты, вдохнуть дурманящий запах травянистых лугов и сосновый аромат леса, уже совсем близко подступившего к окраине деревушки, да прыгнуть в речку, прямиком из протопленной по-чёрному бани.
В доме было две комнаты. Одна спальня, большую часть которой заполняла кровать, и «зала», в которой стоял стол, приткнутый к стене с небольшим оконцем, разложенный диван и несколько стульев, на которых восседали мужчины в разномастных охотничьих комбинезонах на подтяжках. Маленькую кухоньку от «залы» отделяла тонкая стеночка без двери. Стеночку подпирал шкаф с посудой, на котором стоял телевизор. Чтобы мужиков не отпускало чувство причастности к делам великой страны, из телевизора всё время вещали новости. Четвертый угол в доме полностью занимала огромная русская печь, жерлом повернутая в сторону кухни. Печь была завалена старыми куртками и охотничьими бушлатами гостей, в которые, и из которых, изредка ныряли и выныривали коты, гнездившиеся там в тепле и уюте.
Маленький, квадратный стол был накрыт «по-богатому». Были и солёные огурцы, и раскрытая банка шпрот, и обильно заправленный сметаной салат из свежих овощей с помидорчиками, огурцами и луком. Порезанная полу копченая колбаска пыталась делать вид, что заветрелась. Вокруг колбаски, как бы дружно взявшись за ручки, лежали не до конца разрезанные прямоугольные кусочки сальца. В огромной железной миске, с отбитыми краями, стоял, порядком поднадоевший всем, подкопчённый, желтый сырно-яйцевый «салат». Дополняло всё это, уже остывшая, слегка посиневшая отварная картошка с разбросанными по тарелкам надкусанными кусочками ржаного хлеба. Мутные рюмки, как грибы в осеннем лесу торчали между придвинутых плотно тарелок с остатками еды. От нехватки места, бутылки со спиртным стояли в шкафу. Изредка кто-нибудь из мужчин тянулся в шкаф и доставал, казалось, неиссякаемый[К1] запас, какого-нибудь спиртного пойла. Тут было всё, на непритязательный вкус охотников, паленая водка из канистр, предварительно разлитая, для удобства злоупотребления, в пластиковые полуторалитровые бутылки, и виноградный спирт крашеный сахаром, выдававший себя за азербайджанский «пятизвёздочный» коньяк «Шираз», «хендмейд» недавно выгнанный, очищенный угольком 50 градусный самогон и остатки каких то горьких настоек, в тени которых прятался недорогой купажированный «шотландский» виски, сделанный в тиши Соловецкого монастыря, припасённый для особых гурманов.
- Что -то долго нет наших рыбаков,- процедил Кирюха. – Пойдем встречать?
- Пойдём,- согласился Андрюха, – время уже, глянем что за улов.
Мужчины собрались, накинули свои куртки и вышли на улицу. Свет в избе не выключали. Выйдя за калитку, они перешли дорогу и в темноте, по тропинке, на которую падал свет из окна избы, пошли между покосившихся стен соседских изб с развалившимися крышами к реке. Тропка шла между двух участков заброшенного поля, некогда служившими огородами, до деревьев, растущих на высокому берегу неширокой речки, и дальше резко срывалась в крутой спуск, выводя к небольшому плотику, сооруженному из пустых канистр, обитых деревянным каркасом, болтающемуся на воде в качестве пристани.