На реке шумел Лёха.
При свете фонариков было видно, как небольшая резиновая лодка неспешно шла против течения. На веслах спиной к носу сидел Димка и усиленно греб. Леха, подбоченясь, в охотничьем костюме и военной панаме афганке с лихо завернутым к верху одним краем, сидел, вопреки всем наставлением, позади, на самом краю резинового борта лодки. Вид у Лехи был командирский.
- А я тебе говорю,- гремел Леха,- неправильно сети поставили. Не там. Надо было по течению вдоль кустов, там щука сидит.
-Да! Пап! Я всё правильно сделал, там, где ты и сказал- отмахивался Димка.
-Нет! Я тебе не так говорил, не в то место,- не унимался Лёха.
- Да ладно. Мы же всегда там ставили.
-Нет, видишь улова нет, я тебе говорю не там,- давил Леха.
Чувствовалось, что переполненный обильными спиртовыми возлияниями Леха был преисполнен, как ему казалось, справедливого гнева. Разговор был неприятен Димке, который ощущал какую-то скрытую несправедливость по отношению к нему. Димка рвался поскорее освободиться от назойливого бати.
- Ну что? Есть хоть какой-то улов? - спросили встречающие.
-Пару «окушков», всего-то. Да не там сети поставили, в неправильном месте,- прорычал Леха.
Не доплыв до импровизированной пристани, лодка качнулась в сторону берега и с размахом ткнулась носом в прибрежный ил. Димка кинул конец причальной веревки и, не дождавшись, когда его подберут, с ведром в котором лежали «окушки», прыгнул на берег.
Дальнейшее события происходили как в замедленной съёмке фильма-катастрофы.
Лодка, резко изменив центр тяжести, неожиданно, как «Титаник», который решил залезть на айсберг перед утоплением, пошла носом вверх. И единственный пассажир «Титаника» вытянув ноги, которые вместе с телом образовали угол девяносто градусов, мастерски совершил сальто через голову в воду. «Титаник» перевернулся, и накрыл, как заправская портовая шлюха купленной любовью, своего капитана.
От неожиданности наступила пауза. Перевернутая лодка слегка отошла в сторону и из-под неё вынырнул недавно сидевший «гоголем» на корме своего «корабля» капитан с полностью промокшей «репутацией».
Дружный хохот разорвал тишину ночи.
Леха, не понимая, что произошло стоял в воде по пояс. Вода стекала ручьями с Лёхи. Первая попытка выбраться на берег оказалась неудачной. Пытаясь вылезти, Лехины ноги скользнули по мокрой глине, и он, снова упал вводу, сменив позу циркового медведя, идущего на двух ногах и вытянувшему вперед лапы, на позу бегущего кабана. Вызвав тем самым повторный взрыв смеха.
Твою ж мать, – рычал Лёха, преодолевая сопротивление агрессивной среды. Сгорбившись от смеха, Андрюха двинулся к плотику.
- Подгребай к плоту, сейчас мы тебя вытащим, – сквозь смех прокричал он.
Но, более расторопный Димка уже подавал руку отцу. Мокрого Леху вытащили на плотик.
Лёха, совершенно трезвый от пережитого, напоминал Вини-Пуха, которого, только что достали из норы кролика. Так же кряхтя и ухая, он поковылял вверх от пристани к дому.
- Да беги ты быстрей,- утирая слёзы от смеха прокричал Андрюха, – переоденься в сухое, все-таки осень на дворе, ноябрь. Как бы не простыл.
Гл. 5 Чупакабра
Огромный казан стоял на специально сделанной под него зухре. Дымила труба. В зухре бойко разгорался огонек. В казане плавился бараний жир, уже нарезанное мясо готовилось нырнуть в него. Лёха сидел в беседке и созерцал колдовство превращения продуктов в узбекский плов. Андрюха, как заправский «пловодел», нарезал лук, чередом следовала морковка. Сейчас, в кипящий жир, кинут обжариваться мясо, за ним пойдет лук, морковка, томат и приправы во главе с зирой. И по русской деревеньке разольется запах готовящегося зиртака, ожидающего накрытие его беленьким одеялком из хорошо промытого, длинозёрного риса. Лёха налил очередную рюмку.
-Да, плов у тебя хорошо получается, – произнес Леха, – я вот пытался сделать как ты, у меня каша какая-то получилась. Один раз, кажется, сделал более-менее. Лёха зажмурил правый глаз и покачал рукой, показывая баланс разваривания риса при переходном состоянии от плова в кашу.