Обходя заброшенную деревню по кругу, Андрюха расставлял капканы в самых «злачных» местах, ориентируясь по примятой траве оставленных звериных тропок. Над хитро замаскированными капканами, в метре над землёй, подвешивался кусочек сальца. Предполагалось, что зверушка, обнаружив по запаху сальцо, как щирый хохол на ярмарке, попытается его достать, начнет подпрыгивать, оступится и попадет в капкан.
Пару капканов поставил на мусорке, пару в лесу, на козьей тропе. Капкан прикопал под огромной елью у заброшенного дома в начале деревни. Ещё капкан спрятал в основании развалившейся бани. В раскатившихся, подгнивающих бревнах которой, часто мышковали лисы.
Выйдя на бывшее поле, превратившееся в луг, на окраине деревни, Андрюха пошёл к реке. Местами луг был перепахан кабанами. Тут-то Андрюха и увидел её, подкову, как потом он сам утверждал: «счастливую подкову, слетевшую с коня Александра Невского» Перепахивая луг в розыске каких-нибудь съедобных корешков, кабаны вывернули из земли, ржавую подкову с остатками гнутых гнилых гвоздей с квадратными шляпками. Когда и кем была утеряна подкова неизвестно, но в глазах Андрюхи она несла огромный исторический след. «Не так важна подкова, как история, которую можно к ней приплести» - согласился с собой в этот момент Андрюха. «Приметить надо место, потом заберу», - решил он, и двинулся дальше к речке.
Ещё два дня назад, когда расставляли сети, Андрюха заметил небольшую балку, которая спускалась к реке. Сверху балку прикрывал заросший кустарник. «О! идеальное место для зверя спускаться к реке», - подумал Андрюха, – «кто в балке, со стороны не видно, вход сверху прикрывает листва, спокойный спуск к воде, с кромки хорошо просматривается вся речка. Отличное место ходить на водопой.»
Туда-то и шёл Андрюха поставить последний капкан. Оставалось только точно определить вход в балку. Подходя к заросшему ивами и кустарником краю луга, он принял влево, определяя по верхушкам знакомых деревьев направление. «Так, вход в балку должен быть где-то здесь». Оставалось пройти метров десять, и уже скрывавшую балку кусты, расступились, приоткрывая вход. Как вдруг Андрюха увидел голову крупной енотовидной собаки. Собака лежала, как раз у входа в балку мордой в сторону луга. Положив голову на передние лапы, с широко раскрытыми глазами смотрела на Андрюху. От неожиданности Андрюха вздрогнул, и встал как вкопанный. Такой встречи не ожидал ни он, ни, наверное, собака. Сдерживая дыхание, и прижимая топор к груди, Андрюха медленно стал пятиться назад. Собака по-прежнему смотрела на Андрюху и никак не реагировала. «Так, почему она меня не испугалась? Почему не убегает?» От подскочившего в крови адреналина мысли в Андрюхиной голове неслись как птицы. «Да ведь, взгляд у него пустой, он сука спит с открытыми глазами. Он же пьяный. «Гитлер»! Сука! Попался!» Андрюха медленно, не поворачиваясь отступал к деревне. Когда, по мнению Андрюхи «пьяный Гитлер» не мог его видеть и слышать, он развернулся и помчался, через весь луг в деревню.
Забежав на импровизированный охотничий постоялый двор, Андрюха кинулся к спасительной беседке. Там, кочетом, за столом председательствовал Лёха.
- Вискаря! Срочно! - Андрюха слёту выхватил зеленоватый пузырь из-под лавки и, тяжело дыша, налил в стакан импортное пойло. Удивительным образом янтарная жидкость зашла в Андрюху, даже не сбив дыхание.
- Енот!.... Сука!.... Там!... Гитлер! – На выдохе стал произносить Андрюха.
Глаза Лёхи выразили недопонимание.
- Да, там он, в балке. За деревней. Спит пьяный, сука. Я сейчас чуть не споткнулся об него. Пойдем пристрелим.
- Покажешь где?
- Да. Собираемся. Пока он не ушёл.
- Дим! – окрикнул Леха сына, – зови мужиков, пойдем Енота валить.
Охотники стали деловито собираться. Все надевали своё любимое снаряжение, как будто в лесу намечалась презентация охотничьего форума. Андрюха поверх куртки накинул на себя тактический разгрузочный пояс с патронташем, сунул туда 20 дробовых патронов нулёвок. Прицепил на старое охотничье ружье новый трёхточечный ремень. Поправил охотничий нож на поясе. Настроение от суетливого быстро перешло в героическое. Каждый чувствовал себя красноармейцем-панфиловцем, а Лёха -легендарным командармом. Всё готовились спасти деревню и отразить натиск дивизии Енотов.
Выдвинулись. Дойдя до середины луга Андрюха махнул на вершины деревьев, указывая направление. Четко, по-военному молча, развернулись в цепь. Андрюха шел посередине цепи, в направлении балки. В метрах в десяти из зарослей опять показалась голова енота. Он всё так же пустым взглядом глядел перед собой. Андрюха поднял ружьё и нажал на курок. «Бам!» -над лугом разнеся звук выстрела. Енот не пошевелился и всё так же продолжал смотреть на Андрюху. «Не убил.», - подумал Андрюха, – «контрольный в голову, как учат в криминальных детективах». «Бам!» - повторил Андрюха выстрел. Енот медленно закрыл глаза. Андрюха неторопливо стал двигался по направлению к собаке.