Спустя пару коктейлей в нашей дружной компании прозвучало предложение, от которого невозможно отказаться.
— А что скажешь насчет экскурсии в бывший концлагерь? — спросил меня Ларс. — Мы хотим завтра отправиться в Флоссенбюрг. Ехать правда далековато, но оно того стоит. Это как прикоснуться к истории.
Я задумалась, а почему бы и нет? Когда еще мне выпадет возможность так прикоснуться к истории? — Мой прадед прошел до Берлина в сорок пятом — вспомнила я. — Было бы неплохо самой увидеть места, где он воевал.
— Вот и прекрасно! — Ларс дружелюбно улыбался мне. — Утром выдвигаемся. Где ты остановилась? Перед уходом я все же подарила набросок бармену – раз ему понравилось, мне не жалко. Ларс проводил меня до хостела, и я сделала самое разумное после столь веселого вечера – увалилась спать.
***
Утро встретило меня оглушительной мелодией Вагнера – именно с его Полетом валькирий ассоциировалась моя неугомонная мамулька.
— Да? — не ответить сразу, когда звонит мама – значит объявить себя в международный розыск.
— Ну как ты, Сашка? — голос мамы был явно пободрее моего. — Не звонишь сама, а мы с папой, между прочим, волнуемся. Как продвигается дипломная работа?
— Отлично. Я нарисовала почти всё, что хотела — стала рассказывать я. — И вообще через три дня я уже буду дома.
— Ты же помнишь, что билет и документы следует держать в сейфе отеля? — мама-паникёр продолжала изводить меня ценными советами.
— Эмм... ну да — я чуть было не ляпнула ей, что в хостеле, где я остановилась, такого понятия, как сейф, нет в принципе, и что все ценное я так и таскаю в своем рюкзачке. А всё потому что решила проявить самостоятельность и отказалась от финансовой помощи родителей. Всё, что заработала сама, рисуя всякие лейблы для рекламок, и, чего уж там, подрабатывая в кофейне, то и трачу сейчас. И по фигу, что хватает пока на хостел, зато никто больше не протянет с снисходительно-понимающей усмешкой – нууу конечно, у тебя же такие родители. Родители, кстати, у меня совсем не олигархи. Да, с хорошим достатком, но я никогда не была избалованной фифой с апгрейдом из ближайшего салона красоты и коллекцией одежды из брендового бутика. Телефон пискнул сообщением от Ларса, что через полчаса меня ждут внизу.
— Чем займешься сегодня? — мама явно соскучилась и не спешила прощаться.
— В концлагерь поеду — призналась я. — в бывший конечно же.
— Котёнок, а ты уверена, что стоит это делать? — о Божеее, вот зачем я ей это сказала? — Это не развлекательная экскурсия всё-таки. Я вот не понимаю, зачем тебе такие переживания?
— Мам, наш дедуля прошёл, освобождая эту землю. Я сама хочу увидеть, как здесь было — я решила, что пора закругляться. — Всё, я тебя люблю, но мне уже надо бежать. Привет папе и Максу, до связи.
Времени собираться было не так уж много. После душа я быстро оделась по-походному – майка, джинсы, толстовка. Зашнуровала любимые берцы – самая удобная обувь для походов и долгих прогулок. Пробежала расческой по волосам, благо, у меня не грива до пояса, накинула ветровку и подхватила рюкзак. Ещё даже успела выпить внизу кофе, пока дожидалась попутчиков.
— Ну что, поехали? — вместе со мной и Ларсом ехали еще два его приятеля и девушка из их компании. Я бессовестно продрыхла в автобусе почти весь путь, двести кэмэ между прочим. А что делать, если бывает, что вдохновение творить накрывает ночью, а дела днём никто не отменял? Только страдать хроническим недосыпом.
— Gib auf die russische Partisane! — я проснулась от шутливого пинка Ларса, и даже без перевода было понятно его, ебать какую остроумную, шутку про русских партизан.
— Очень смешно — покосилась я на парня.
— Прости, это действительно глупая шутка — примирительно ответил он. — Мы приехали, идём?
Ну что я могу сказать – это пробирало до самых последних уголков души. Даже сейчас, в более современном антураже, с прилегающим ландшафтом мирного поселка лагерь выглядел устрашающе. Ворота со знаменитой надписью "Труд освобождает", геометрически чётко расположенные постройки, огромный плац для построений. Мы с ребятами уже успели обойти комендантский корпус, лагерные бараки с сохранившимися нарами, мрачные душевые. Но, когда спустились в крематорий, вот честно, стало просто не по себе.
— Пойдем наверх — я потянула Ларса за рукав. — Мне кажется, здесь даже дышать тяжело.
Когда мы вышли на плац, Ларс указал мне куда-то в сторону: