— А здесь проводили показательные казни.
— Откуда знаешь? — вяло спросила я. Всё ещё не могла прийти в себя после крематория.
— Так я изучаю в университете историю —улыбнулся он. — Вторая мировая как раз тема моего диплома.
Мы шли по обширной территории лагеря. Сколько же здесь было огромных мемориальных плит! Цифры, перечисляющие погибших, просто приводили в ужас.
— Это ведь далеко не все жертвы — я тоже, если что, много читала о войне. — между прочим, до сих пор находят останки солдат, пропавших без вести.
Моё внимание привлек довольно большой холм:
— А это что?
— Это место захоронения пепла из крематория и останков заключенных — ответил Ларс. Я вроде бы никогда не страдала излишней чувствительностью, но здесь невозможно было не прочувствовать глубину человеческих страданий. Живое воображение быстро дорисовало мне изможденных узников, нацистов, хладнокровно расстреливающих беззащитных людей, крики и плач перед газовой камерой. Наши попутчики в это время разбрелись по территории, фоткаясь, но меня такая идея как-то коробила. Вот зарисовать лагерь было бы неплохо.
— Скажи, Ларс, а здесь есть место, откуда будет видно весь лагерь?
Он огляделся и указал на остатки разрушенной крепости на холме.
— Оттуда будет отлично видно весь лагерь.
Холм казался совсем близко, но, скорее всего, топать придётся прилично. Я с сомнением спросила:
— А сколько туда идти? Надо же как-то успеть на обратный автобус.
Ларс ответил:
— С автобусами проблем здесь нет, уедем. Идти минут сорок. Ты вполне можешь пойти, я всё равно планирую еще часа два детально изучать здесь каждый уголок.
— Хорошо, будем на связи — я бодро зашагала к крепостной стене. Да, я оказалась права, это с виду она рядом, а шла я больше часа. Зато, взобравшись на уцелевший участок бывшей крепости, была поражена – весь лагерь лежал в низине передо мной – рисуй не хочу. Я потеряла счёт времени, делая наброски, а Ларс так и не связался со мной. Я усмехнулась. Он наверное точно с таким же увлечением ищет подробности истории лагеря. Спускаясь с каменного уступа, как-то нежданчиком я поскользнулась и с визгом съехала в неглубокий каменный мешок. Последняя мысль была, что же я за невезучая корова, убьюсь в заброшенном концлагере и никто не узнает, где моя могилка.
***
Приходила в себя я тяжело – до этого дня меня как-то не били по затылку. Голова болела нестерпимо, в ушах стоял легкий звон. Я осторожно приподнялась, пытаясь оценить целостность конечностей. Вроде бы всё работает, но картинка перед глазами поплыла. Похоже, неслабо я приложилась о камень. А, кстати, о камнях. Я же падала, спускаясь с крепостной стены, тогда какого хрена я валяюсь где-то на пригорке? Я непонимающе огляделась по сторонам — да, вот холм с крепостью, но как-то он далековато. Не могла же я, пока была без сознания, встать и пройти такое расстояние? Правильно, не могла. Да и пейзаж вокруг как-то неуловимо изменился. Ещё недавно я слышала шум от дороги, голоса туристов, сквозь пролесок было хорошо видно современный ближайший поселок. А сейчас... сейчас всего этого нет. Я в растерянности встала, вытянула из кармана куртки мобильный и озадаченно уставилась на мигающий значок отсутствия сети. Странно, было же всё нормально с сетью. Мне вдруг показалось, что я слышу откуда-то речь. Я обернулась на звук – ко мне приближались несколько человек. И чтоб я сдохла, если они не в форме немецких солдат времен второй мировой. Я, конечно, не разбираюсь в деталях, но тут только последний идиот бы не узнал нацистскую символику – свастика, орлы на фуражках, кресты. Моя первая мысль была, конечно, про весёлые глюки, всё-таки головушкой стукнулась. Но глюки, увидев меня, не исчезли, наоборот как-то активно устремились к моей тушке. Была ещё мысль, что это военная реконструкция. Вспомнила, что подобное популярно в Америке. У нас в России последнее время тоже стало модно. Но разве кто-то стал бы играть в войнушку, изображая нацистов, да ещё на территории концлагеря? Наверное, всё-таки не реконструкция. Я заметила ещё один конвой, который сопровождал людей в полосатой форме, вспомнила все военные фильмы с подобной тематикой. Точно, здесь снимают кино, другие варианты слишком бредово звучат. Тем временем солдаты уже подошли ко мне близко. Судя по речи, переговаривались они на немецком. Но это не проблема, английский сейчас в ходу везде, поэтому я нацепила вежливую улыбку и смело заговорила:
— Простите, меня не предупредили, что здесь проводятся съёмки. Я немного заблудилась, сейчас найду своих спутников и мы уйдем.
Солдаты переглянулись и снова что-то стали обсуждать, затем один рявкнул мне: