— Значит ли это, что Анджело пришел за мной раньше времени? — мой голос дрожит.
Он не смотрит мне в глаза.
— Насколько я знаю, нет. Ты пойдешь туда, будешь вести себя уважительно и сделаешь то, что тебе скажут.
Я просто уставилась на него в ужасе.
— Диего...
Он морщится, оглядываясь на меня.
— Не думаю, что Анджело заберет тебя раньше времени. Он публично сказал, что ты будешь со мной в течение тридцати дней, и у него нет причин отказываться от этого. Если ты будешь вести себя хорошо, будет лучше для нас обоих. Поведешь себя как избалованное отродье, и он, скорее всего, сам решит тебя наказать.
С трудом сглатываю. Веди себя как хорошая маленькая девочка, притворись, что все в порядке... Я могу это сделать. Я делала это всю свою жизнь.
— Хорошо.
Мы направляемся к входной двери. Прежде чем открыть ее, Диего кладет руку мне на плечо.
— Он может ущипнуть тебя за задницу, может наговорить грубостей. Если бы это был кто-то другой, я бы разделал его на наживку для рыбы, но это Анджело Калибри. Ты, как никто другой, понимаешь иерархию власти. Просто как можно быстрее принимай заказы на напитки, и все будет не так уж плохо.
Внезапно чувствую себя лучше. Диего по-своему успокаивает меня, как может. Дает понять, что не хочет, чтобы Анджело заполучил меня или даже прикасался ко мне.
Мы спускаемся вниз, и я украдкой бросаю быстрый взгляд на Анджело и моего отца. Они сидят в одной из кабинок, Анджело заглядывается на официанток, а отец, выглядя жалким, просто смотрит на стол перед собой. Его костюм помят, и мне кажется, он похудел.
— Зачем Анджело привел сюда моего отца? — спрашиваю Диего, следуя за ним к бару.
— Чтобы наказать еще больше, чтобы ткнуть в лицо тем, насколько он унижен, — тихо отвечает Диего. — Твой отец находится в очень затруднительном положении, в город должны были доставить партию товара, но он не смог с этим справиться. Люди уходят от него, просят у Анджело разрешения работать на него или на других капо. Он больше не вызывает уважения. Ладно, ты должна подойти к его столику. Не задавай мне больше никаких вопросов сейчас.
Диего только что поделился со мной большим количеством информации, чем когда-либо делился мой собственный отец. Отец также никогда ничего не рассказывал мачехе о том, что происходит в семейном бизнесе. Я всегда считала это позором, потому что мачеха очень умна, и у нее, вероятно, могли возникнуть действительно хорошие идеи. Да и у меня тоже, если уж на то пошло.
Например, сейчас я размышляю, может ли Диего объединиться с кем-либо еще, не уверена с кем именно, но с кем-то, кто сделал бы так, чтобы Анджело не смог меня забрать. Впрочем, это хорошая мысль. Возможно, я скажу об этом Диего позже. Что мне терять?
Диего дает мне блокнот для заказов и ручку, и мы направляемся к столику. Затем он внезапно хватает меня прямо на глазах у отца, сжимая саднящую от порки задницу и запуская пальцы в волосы, и целует. Замираю всего на секунду, но потом заставляю себя расслабиться, насколько это возможно.
Это грубый поцелуй, в нем нет ни капли страсти, и в баре воцаряется тишина. Чувствую, что все взгляды устремлены на меня.
Диего отпускает меня и отступает на шаг. Мои щеки пылают от унижения, а грудь тяжело вздымается. Не могу поверить, что он сделал это на глазах у моего отца.
— Спасибо за лакомый кусочек, — говорит ему Диего с самой мерзкой и злобной ухмылкой, которую я когда-либо видела.
Бросаю испуганный взгляд на отца и вздрагиваю. Жду, что он выплеснет на меня поток оскорблений, но он просто смотрит на Диего с отвращением. Он не может даже взглянуть на меня, на дочь-шлюху, которая позволяет мужчине прилюдно лапать себя.
Я никогда не видела, чтобы отец выглядел так жалко. Под глазами залегли глубокие круги, и он словно за ночь постарел лет на десять. Его волосы, обычно идеально уложенные, взъерошены, и я вижу седые корни. Понимаю, что отец все это время красил волосы, и, должно быть, делал это очень бережно, потому что раньше я этого не замечала.
Отец уставился на стол.
— Бокал каберне, — говорит он, даже не глядя на меня.
— Тебе нечего сказать дочери? — насмехается Анджело.
Отец не поднимает взгляда.
— Нет, сэр. Сама кашу заварила, пусть и расхлебывает.
Чувствую острую боль в груди. Приговор, который мне вынесли, намного превышает преступление, и я не могу поверить, что отец не стал бороться за меня усерднее.
— Когда доберусь до нее, она побывает во многих постелях. Я буду передавать ее всем своим друзьям по кругу, — достаточно громко говорит Анджело, чтобы его услышали. Люди за соседними столиками делают вид, что ничего не замечают, но я подмечаю выражения их лиц, изменения в языке тела. Мой отец просто замыкается в себе, пожевывая нижнюю губу.
Мне хочется блевать. Сердце бешено колотится в груди. Что, если я не смогу найти выход из этой ситуации? Что, если Диего действительно отдаст меня Анджело? Моя жизнь превратится в сущий ад. Сначала я буду изнасилована кучной мерзких старикашек, а потом, возможно, продана кому-нибудь, кто отправит меня в бордель, когда надоем.
Анджело одаривает меня жестоким, расчетливым взглядом.
— Как ты на это смотришь, милая? Думаешь, тебе понравится?
Сохраняю невозмутимое выражение лица и почтительно опускаю глаза.
— Нет, уверена, что не понравится. Что я могу предложить вам из напитков?
Он откидывается назад, его толстые губы растягиваются в ухмылке.
— Тебе нравится большой итальянский член Диего?
Отец корчится, глядя на меня с лютой ненавистью. Теперь я чувствую злость. Не могу поверить, что он обвиняет меня. Он отдал меня этим людям.
— Я принимаю свое наказание и делаю то, что мне говорят. Вам нужно еще несколько минут, чтобы решить, что хотите заказать?
Анджело протягивает руку и запускает мне под шорты. Его пальцы скользят по ягодицам, непристойно ощупывая их. Я слегка дергаюсь, но заставляю себя стоять спокойно.
— Хорошая девочка, — напевает Анджело. — Ты ведь ненавидишь это, не так ли? Папа вырастил тебя такой маленькой ханжой. Но от этого еще слаще, — он убирает руку. — Мне Pappy Van Winkle, — один из самых дорогостоящих бурбонов.
Поспешно ухожу и отдаю Брук заказ на напитки.
— Мне очень жаль, — тихо говорит она и быстро разливает алкоголь по бокалам. — Что за гребаная свинья. Я бы приняла их заказ, но они просили именно тебя.
Страдальчески опускаю плечи и даже не пытаюсь найти Диего. Он мне не поможет, так какой в этом смысл?
— Все в порядке, я ценю твою заботу. Но нет никаких причин, почему ты должна терпеть его домогательства, чтобы защитить меня. Я сама навлекла это на себя.
Когда подхожу к столику, Анджело стучит по подносу, и я роняю оба бокала.
— Посмотри-ка, ты облила меня, — укоризненно говорит Анджело. Ложь. На него даже близко не попало.
Проглатываю миллион проклятий и отвечаю: — Принесу полотенце, — бегу обратно к бару. Брук быстро переделывает заказ, сердито поджав губы.
Несу новый поднос с напитками и полотенце и ставлю бурбон перед Анджело. Когда поднимаю полотенце, чтобы вытереть пару брызг со стола, он хватает меня за запястье.