Не хочу, чтобы он думал, что он единственный, чьи желания противоестественны. Тяжело сглотнув, признаюсь: — Если бы это было не так больно, я бы тоже возбудилась, — бормочу очень тихим голосом. — Когда ты меня отшлепал? Я почти... ну, знаешь... кончила. Мне нравится, когда ты принуждаешь меня к чему-то. Наверное, со мной тоже что-то не так.
Он придвигается ближе ко мне.
— Моя маленькая испорченная принцесса. Я увлекаю тебя за собой во тьму. И, кажется, не могу остановиться, — его слова вырываются с мучительным стоном, как будто он ведет войну с собственной природой. Мне остается только молиться, чтобы он проиграл эту битву. Он хочет выбрать одиночество и ненависть. А я хочу, чтобы он выбрал меня.
Он встает, снимает футболку, затем брюки и ботинки, и я, затаив дыхание, смотрю на него. Толщина его члена великолепна, эрекция направлена прямо в потолок, вздымаясь над темными вьющимися волосами на лобке.
Причини мне боль снова. Заставь меня делать плохие вещи. Я хочу быть такой же грязной, как ты, Диего.
Одним быстрым движением он толкает меня на кровать. Я лежу на спине, а он садится на меня, сжимая мои запястья.
— Тебе нравится, когда я беру все в свои руки, не так ли?
— Да, — шепчу, и внутренности сжимаются от стыда. Хорошие девочки не позволяют мальчикам прикасаться к себе.
Его взгляд опускается на мою грудь, и я инстинктивно дергаю руками. Он хмурится и укоризненно качает головой.
— Ты хочешь прикрыться. Даже сейчас, — говорит он. — Ты знаешь, я не осуждаю тебя за то, что ты обнажаешься передо мной. Ты знаешь, что я боготворю твое тело. Так зачем же прятаться от меня?
— Просто меня так воспитали. Родители хотели удостовериться, что у меня не возникнет соблазна опозорить их, поэтому сделали все возможное, чтобы я оставалась непорочной, — краснею, произнося эти слова, потому что они звучат так по-старушечьи. Несексуально.
— Ты не должна быть непорочной, — он осыпает мою шею нежными поцелуями. — Это тело создано для удовольствия.
Он смотрит на мои запястья.
— Сейчас я тебя свяжу. Ты не сможешь пошевелиться. Тебе остается лежать и позволять мне пробовать тебя на вкус, чувствовать тебя и трахать тебя.
Эти грубые слова взывают к чему-то темному и грязному во мне. Он хватает с тумбочки шелковый галстук и быстро обвязывает его вокруг моих запястий. Не сопротивляюсь, ведь если я беспомощна, то это не моя вина, не так ли?
Откуда он знает, что именно мне нужно?
Он опускается ниже, втягивая сосок в рот, пока тот не превращается в твердую, ноющую пику.
— Кому ты принадлежишь? — шепчет он мне в грудь.
— Самой себе, — отвечаю я, потому что хочу, чтобы он причинил мне хоть немного боли. Он резко прикусывает грудь, и я вскрикиваю, выгибая спину от удовольствия.
— Неправильный ответ. Кому ты принадлежишь?
— Тебе! — восклицаю я, и это звучит так правильно.
— Ты девочка Диего. Скажи это.
— Я девочка Диего, — слова превращаются в стон. — Но почему?
— Почему что?
— Почему ты хочешь, чтобы я была твоей девочкой?
Он нежно покусывает мою кожу.
— Глупый вопрос. Потому что ты прекрасна изнутри. Потому что от тебя исходит свет, который согревает всех вокруг. Потому что ты гораздо лучше чем, тебя воспитывали, ты сильная, храбрая и преданная, — его слова согревают мое сердце. Боль, которая терзала меня с того самого дня, как меня привели к нему, ослабевает.
Он прокладывает дорожку поцелуев вниз по моему животу, и стыд, который привили мне с детства, возвращается, и мне приходится бороться с желанием свести ноги вместе, чтобы спрятать это постыдное место между ног.
Но в этом нет ничего постыдного. Диего учит меня этому, постепенно, шаг за шагом. Неуверенно раздвигаю для него ноги, широко разводя бедра.
— Красиво, — его язык обводит мой пупок.
— Я всегда буду твоей девочкой? — спрашиваю я, и мой голос дрожит от потребности.
Он делает глубокий вдох и останавливается. Затем приподнимается.
— Милая, в этой жизни «всегда» — это фантазия. Мы не знаем, будем ли еще дышать, когда солнце сядет. Давай просто решать проблемы по мере их поступления.
Боль пронзает меня насквозь, даже когда он возобновляет поцелуи, и его язык вычерчивает чувственные огненные узоры на моей коже. Я хочу большего. Хочу обещаний, хочу, чтобы он признал, что я ему действительно небезразлична, осмелюсь сказать, что он любит меня.
Но его губы и язык просто волшебны, они стирают все мысли о будущем и возвращают к насущным потребностям настоящего. Он опускается между моих ног и раздвигает губы киски.
— Ты маленькая грязная шлюшка, не так ли?
— Да, — задыхаюсь я. — Только для тебя. Я твоя маленькая грязная шлюшка.
Он пробует меня на вкус, пьет мои соки. И я отдаюсь ощущениям. Он двигается медленно, потом быстро, затем, когда я уже на грани, снова замедляется. Он знает, как усилить наслаждение, разжечь костер, воспламеняющий все мое тело.
Никто и никогда не будет лучше него. Никто другой никогда не заставлял и не сможет заставить меня чувствовать себя так.
— Диего, — шепчу дрожащим голосом, — я хочу, чтобы это был ты. Хочу, чтобы ты был моим первым.
Он смотрит на меня, его глаза светятся теплотой.
— Расскажи мне о тех маленьких шрамах на запястьях, — говорит он.
Мои мышцы напрягаются, и я отворачиваю голову в сторону, отводя взгляд.
— Не буду, — бормочу я. Это неловко, это странно... Я не готова довериться ему до конца.
— Пока ты не впустишь меня, пока не отдашься мне полностью, я не лишу тебя девственности, — серьезно заявляет он.
Внутри вспыхивает гнев. Он отвергает меня? Он даже не собирается дать мне больше, чем «решим по мере поступления», но хочет, чтобы я открылась ему? Он знает все о моей семье, но ничего не рассказывает о своей? Существует не один вид близости. И он требует слишком многого.
— Я тебе не доверяю. Ты не дал мне ни одной причины для этого, — говорю я, и каждое слово пропитано болью.
— Знаю, — в его голос сквозь сильное желание просачивается печаль. — Но ты хочешь меня. Я нужен тебе. Это все, что сейчас имеет значение, не так ли?
Затем он возобновляет ласки, дразня меня языком. Постепенно обида оттесняется в дальние уголки сознания. Ощущаю сильный вихрь ощущений, который закручивается, и, наконец, разлетается на множество обломков экстаза, пульсирующих во мне.
Пока лежу, содрогаясь, он сползает с кровати и встает. Наблюдаю за ним сквозь полуприкрытые веки.
Он хватает меня за бедра и переворачивает. Затем начинает рыться в тумбочке.
— Что ты делаешь? — требую я. Неужели он передумал? Он ищет презерватив?
Он достает маленький флакон, и я вижу этикетку. Лубрикант. Он раздвигает пальцами мои ягодицы, и я чувствую, как что-то холодное капает на мою дырочку. Когда он вводит палец внутрь, я напрягаюсь.
— Расслабься. Или будет еще больнее, — его голос стал жестоким и дразнящим. Он поддался свой темной стороне, и это должно напугать меня, но вместо этого мне хочется дать отпор, посмотреть, как далеко он зайдет. Хочется, чтобы он исследовал тайны моего тела и открыл то, что мне действительно нравится, но я не могу попросить об этом, потому что хорошие девочки так не поступают.