— А проблемы с Умберто? Ты не пригласил его сегодня. Насколько я понимаю, он теряет хватку, и ты снимаешь с него ответственность.
— Да, это так. Я дал ему понять, что он, возможно, вскоре захочет уйти в отставку по состоянию здоровья. И, возможно, захочет сделать это как можно скорее, иначе его проблемы со здоровьем станут действительно серьезными, — Анджело громко смеется над своей шуткой, и я заставляю себя усмехнуться.
— И ты до сих пор не выяснил, кто устроил стрельбу в баре Диего? — в тоне Джоуи появляются нотки раздражения. — Потому что это не тот случай, который мы можем оставить без внимания. Были ли новые нападения?
— Нет, пока нет, — Анджело бросает на меня холодный взгляд. — Я поручил это Диего. Думаю, он не добился никакого прогресса.
Ага. Режим «выставить Диего лохом» активирован, что не сулит мне ничего хорошего. Он подставляет меня, чтобы выставить себя в лучшем свете. Для Джоуи это будет очевидно, но члены совета обычно не встревают в мелкие разборки между начальством и подчиненными.
— Ты говорил с русскими?
— Да, с Вячеславом, с сыном старика Гриши. Гриша на последнем издыхании. Вячеслав клянется, что это не они и что у них нет к нам претензий. Я склонен ему верить. Если бы возникли проблемы, они бы сначала пришли поговорить с нами, а не пытались развязать войну, которая обойдется очень дорого для обеих сторон.
— Хорошо, мои люди тоже этим занимаются, так что давай будем держать друг друга в курсе, ладно? — Джоуи наклоняет голову ко мне. — Был рад видеть тебя снова, Диего.
Я свободен. Мгновенно встаю, отодвигая стул.
— Спасибо, сэр.
Когда направляюсь к двери, Анджело окликает меня: — О, Диего, насчет Донаты? Я сдвигаю сроки. Я бы хотел, чтобы она была у меня в пятницу вечером.
Блядь.
Он действительно зол на меня. Сегодня среда.
И я совершаю ошибку. Позволяю шоку и гневу отразиться на моем лице всего на секунду. Конечно, он уже знал, как я к ней отношусь, поэтому тогда и засунул свои свиные копытца ей под шорты и продолжал украдкой поглядывать на меня, чтобы увидеть мою реакцию.
Мне никогда еще не было так трудно сохранять самообладание, как тем вечером. Я знал, что заставлю его заплатить, но время было неподходящее. Ненавижу, что Доната не знает, как меня это взбесило, ненавижу, что не могу рассказать ей всего.
— Конечно, сэр, — отвечаю я. Слежу за тем, чтобы мой голос звучал уважительно и ровно.
Черт возьми. Я не готов к этому. Мне нужно больше времени.
— Вообще-то, забудь об этом, — и я позволяю проблеску надежды отразиться на моем лице, как идиот снова выдаю свои чувства. Обычно у меня покерфейс, с которым можно выиграть миллион долларов в Вегасе. Но когда дело касается Донаты, теряю весь здравый смысл и самоконтроль.
— Я хочу ее сегодня вечером. Друзья придут в гости, и я хочу начать вводить ее в курс дела, — он бросает хитрый взгляд на Джоуи. — Тебе стоит присоединиться к нам. Ты ведь видел дочь Умберто, верно? У нее аппетитная попка, классные сиськи и соблазнительный ротик. И в ней еще осталось немного борьбы. Диего должен был сломить ее, но, насколько я слышал, дело продвигается медленно. Хочешь быть первым?
Ни хрена себе. Он и впрямь завелся. Во-первых, он только что намекнул, что я не в состоянии эффективно дисциплинировать простую женщину, а во-вторых, ясно дал понять, что если я не приведу Донату, то брошу вызов не только ему, но и одному из Пяти.
Губы Джоуи растягиваются в улыбке: — Звучит заманчиво, обычно я бы согласился, но сегодня меня не будет в городе, — Боже, эти парни просто гребаные животные.
Анджело пожимает плечами.
— Конечно. Может быть, после того, как мы с друзьями развлечемся с ней, — затем его хитрый, холодный взгляд переходит на меня. — В семь вечера подбрось ее ко мне домой, — говорит он.
Сердце ощущается камнем в груди. Однако я все еще могу выпутаться из этого. Анджело — задира, но как только он решает, что поставил кого-то на место, и тот унижается подобающим образом, через некоторое время Анджело становится скучно, и он идет дальше. Он хочет видеть рыдания, мольбы, неприкрытое страдание... подобные тому, что дает ему Умберто. Если он не получит такой реакции, будет искать это в другом месте.
Проблема этих Капо в том, что они чертовски высокомерны, и им трудно скрывать свои эмоции. Но не мне. Я реалист. И способен разработать стратегию. Я могу на время проглотить свою гордость.
Почтительно киваю, склонив голову, как волк, подчиняющийся своему альфе, пока мысленно потрошу его.
— Конечно, сэр.
Он делает широкий жест: — Поскольку я хороший парень, а ты привык иметь под рукой маленькую дырку для траха, я могу поговорить с русскими, чтобы они продали тебе замену. Уверен, они будут рады одолжить одну из своих сучек. Вот где окажется Доната, когда мне надоест.
Русские занимаются торговлей людьми в Чикаго. Это не мое дело, и уж точно не мне указывать другим преступным группировкам, что им делать.
— Ценю это, сэр, — у меня нет никакого желания обзаводиться секс-рабыней, но я не собираюсь отказывать Анджело.
Как только выхожу, рассказываю Клаудио о том, что только что произошло.
— Как бы ускоряет процесс, — замечает он, вливаясь в поток машин.
— Думаешь? — огрызаюсь я. У меня сейчас дерьмовое настроение.
У меня звонит телефон. Неизвестный номер, что не очень хорошо. Мало кто знает мой номер.
Отвечаю на звонок, одолеваемый раздражением.
— Кто это? — рявкаю я.
— Твой старый друг, — сержант Браун. Я узнаю его голос. Он достаточно умен, чтобы не называть своего имени в разговоре, который может быть записан. Мои технические специалисты заверили, что линия защищена, но они также советуют перестраховываться и думать, что все записывается. Это не паранойя, когда на тебя идет охота.
— Я занят.
— Ты захочешь это услышать. На старом месте? Через пятнадцать минут?
Блядь. Мне сейчас вообще не до этого, но я также не хочу рисковать, игнорируя полезную информацию.
— Ладно.
Велю Клаудио завернуть в сторону парка. Он высаживает меня, и я спешу через парк, петляя по дорожкам. Сержант Браун ждет меня на скамейке, где он встречается с членами семьи, чтобы обсудить дела. Он в штатском.
Опускаюсь на скамейку рядом с ним.
— Говори быстрее, у меня планы на вечер.
Он укоризненно качает головой.
— Тебе следует быть повежливее со мной. Я здесь, чтобы оказать тебе услугу. У меня есть информация, которая может пригодиться. Сегодня кто-то анонимно позвонил в наш офис и заявил, что ты держишь в плену дочь Умберто.
Ярость бушует во мне, но я сохраняю нейтральное выражение лица и спокойствие в голосе: — И?
— Мы связались с Умберто, и он заявил, что его дочь дома и с ней все в порядке. Мы послали туда патрульную машину, но ее там не оказалось, Умберто сказал, что она просто уехала покататься. Он отказался дать офицеру номер ее мобильного. Пока что мы отложили это дело, но, возможно, не сможем игнорировать это вечно. Если она околачивается где-то поблизости от твоего дома... — он замолкает, пожав плечами.
Понимаю, что он имеет в виду, — перевезти ее в другое место.