— Чушь собачья. А теперь убирайся с глаз моих, мне нужно убрать столы.
— Анджело сдвинул сроки. Я слышала, как один из парней говорил об этом.
Во мне расцветает беспокойство. Я видела, как Анджело это делает. Он любит играть в игры, заставлять людей делать то, что тем ненавистно. Слышала, что он трахал нескольких жен парней самого низкого ранга и заставил их смотреть. Просто чудо, что его до сих пор никто не пристрелил.
— Не волнуйся, я позабочусь о Диего, когда ты свалишь, — насмехается Сьерра. — Если тебя здесь не будет, я вернусь в его спальню в течение двадцати четырех часов. Игрались с задницей, говоришь? Обязательно запомню.
Ставлю поднос и поворачиваюсь к ней лицом, она вздрагивает. Прежде чем успеваю отвесить ей пощечину, Диего с другого конца комнаты жестом подзывает меня к себе.
— Пока-пока, — напевает Сьерра, когда я откладываю чистящие средства и направляюсь к нему. Рокко бросает на меня взгляд и уходит, оставляя меня наедине с Диего.
Боюсь спрашивать, но мне нужно знать.
— Ты отдашь меня Анджело сегодня вечером?
— Кто тебе это сказал? — затем он смотрит через весь зал на Сьерру, которая вдруг очень увлеклась протиранием стенда. — Сьерра, — он выплевывает ее имя как проклятие. — Я позабочусь об этой маленькой сучке позже. Нет, я не отдам тебя ему сегодня, но нам нужно прокатиться.
— Куда?
Его лицо становится жестким и безжалостным. Где тот мужчина, рядом с которым я проснулась этим утром? Меня пугает эта резкая перемена. Он хватает меня за руку.
— Не испытывай меня, Доната. Я отдаю приказы, а ты беспрекословно подчиняешься.
Меня охватывает паника.
— Диего. Ты сказал, что не будешь лгать мне.
— Я не лгу, и нам уже пора, — он начинает идти, сжимая мою руку, а я, спотыкаясь, следую за ним.
Что-то не так. Он ведет себя странно. Я никогда не видела его таким и не могу понять, в чем дело.
— Диего! — кричу я.
Он тащит меня по коридору и выводит через заднюю дверь к ожидающему нас минивэну. Задняя дверь которого открыта.
— Нет, — протестую я, когда он подталкивает меня к автомобилю.
— Залезай, — его голос хриплый от гнева. Диего, которого, как мне казалось, я знала, сейчас находится за миллион миль от меня.
Начинаю орать во всю глотку: — Помогите! Изнасилование! Похищение! — обхватываю его ногами, и он пошатывается.
Осознаю, что Клаудио прямо за спиной, и тут что-то жалит меня в бедро, это причиняет невыносимую боль, и на меня накатывает усталость. Мой голос слаб. Пытаюсь кричать, пытаюсь держать глаза открытыми, но все вокруг исчезает, и я не могу...
Когда просыпаюсь, я в кровати. Левая рука, чуть выше запястья, болит, а в сгибе локтя что-то есть. Лежу, медленно приходя в себя. Прислушиваюсь. Позволяю туману в голове рассеяться.
Такое ощущение, что в руке капельница, должно быть, мне вводят успокоительное.
Слышу странный щелкающий звук, слишком близко. Скрипят половицы, и я изо всех сил стараюсь лежать абсолютно неподвижно.
— Хватит притворяться, что ты спишь, — это голос Клаудио. Не Диего.
Где Анджело? Сколько времени пройдет, прежде чем меня изнасилуют?
Тошнотворное отчаяние оседает в желудке.
С меня срывают одеяло. Кто-то сильно тычет меня, и я неохотно открываю глаза. В комнате тусклое освещение. Я лежу на кровати. Испуганно дергаюсь и понимаю, что лодыжка прикована к кровати.
Снова что-то щелкает. Мое затуманенное зрение проясняется, и я поднимаю глаза. Надо мной нависает Клаудио, фотографируя на телефон.
На мне только футболка и нижнее белье. Торс и нога тоже забинтованы. Странно, но болит только рука. Какими бы ни были травмы, большинство из них я вообще не чувствую, что очень подозрительно. Может, это препарат из капельницы притупляет боль? Но все равно я же должна что-то чувствовать.
Моя рубашка вся в пятнах цвета ржавчины. Кровь? Моя кровь?
Приподнимаюсь, вдыхая теплый воздух. Дергаю ногой за цепь, но кровать не двигается, должно быть, она прикручена к полу.
— Что происходит? — спрашиваю, впадая в панику. — Где Диего? Зачем ты меня фотографируешь?
Клаудио игнорирует меня. Он что-то делает в своем телефоне. Пишет смс? В комнате ничего нет, кроме этой кровати. На стенах голая штукатурка, а пол цементный. В подобных комнатах обычно держат секс-рабынь.
— Что ты делаешь? — кричу во всю глотку. — Отвечай, черт возьми!
— Я перед тобой не отчитываюсь, — говорит он, его взгляд холоден как лед. — И если ты, блядь, еще раз позовешь на помощь и попытаешься сделать что-то, чтобы Диего арестовали, я тебя, блядь, выпотрошу.
— Иди нахуй, — выплевываю я, слезы застилают глаза. Я никогда не употребляла подобных выражений, но какое это имеет значение, да что вообще сейчас имеет значение? Я никогда не сбегу отсюда, куда бы они меня ни привезли, и мое будущее сузилось до размеров этой комнаты. Где меня будут иметь против моей воли, снова и снова. Мужчины будут вторгаться в меня, разрывать на части один за другим...
Как я могла быть настолько глупой, думая, что мне удастся сбежать? Как я могла поверить, что Диего заботится обо мне?
— Иди нахуй, мудак! — кричу я, хотя в голове мелькает образ мачехи, осуждающей меня. — Что бы ты сделал, если бы тебя отвезли в бордель?
— Что бы я сделал, если бы меня кто-нибудь изнасиловал? — он склоняет голову на бок, его холодные глаза устремлены на меня, и, думаю, это не тот вопрос, что я задала, а потом понимаю, что он только что раскрыл мне многое о своем прошлом — случайно? Намеренно? Его рука тянется к кожаному ремню, и не знаю почему, но я вздрагиваю.
И тут я слышу сердитые шаги, доносящиеся из-за двери. Топот по коридору. Анджело. Это, должно быть, Анджело.
Диего солгал мне. Отчаяние захлестывает меня. Прикованная к кровати, раненая, с капельницей в руке... мне никогда не сбежать.
В комнату врывается Диего, выглядя сердитым и напряженным. У него в руке бутылка воды и, как ни странно, пара резиновых перчаток.
— Что происходит? — спрашивает он у Клаудио. — Я слышал крики.
Клаудио пожимает плечами.
— Она настоящая королева драмы. Для тебя это новость?
— Что происходит? — мой голос хриплый. — Где Анджело? — я хочу пить. Диего подходит, садится рядом со мной и протягивает бутылку воды.
— Разве Клаудио не сказал тебе?
Не могу отдышаться. У меня начинается приступ паники.
— Диего. Диего. Пожалуйста, — хватаю ртом воздух. — Я в доме Анджело?
— Конечно, нет, — его удивляет, что я вообще спрашиваю.
— Зачем Клаудио фотографировал меня?
— Чтобы отправить Анджело, — он хмурится, смотря на Клаудио. — Разве ты не объяснил? Я сказал тебе объяснить, если она проснется, когда меня не будет в комнате, ублюдок.
Клаудио бросает на него скучающий взгляд.
— Мы это уже проходили. У меня есть навыки, но быть нянькой — не в их числе, — и он выходит из комнаты, закрыв за собой дверь.