— Сэр, мне нужно, чтобы вы прошли со мной, — просит он.
— Не ходи с ним, — говорит Клаудио.
— Подождите, — отвечаю полицейскому, — я сейчас, — спорить бессмысленно. Наклоняюсь к Клаудио и тихо шепчу: — Если со мной что-нибудь случится, убедись, что Доната в безопасности, и прекрати, блядь, так к ней относиться. Понял?
Его лицо бесстрастно.
— Понял. Не ходи с ним, босс.
Игнорирую его, отстегивая ремень безопасности.
Клаудио смотрит на полицейского.
— Я запомнил твое лицо. Если мой друг не вернется целым и невредимым, я причиню тебе боль такими способами, что тебе и не снилось.
Глаза копа вспыхивают гневом, он втягивает воздух, готовый разразиться бранью и проклятиями.
— Не утруждай себя этим дерьмом типа «как ты смеешь мне угрожать?», — огрызаюсь я. — Ты грязный коп. Берешь взятки и позоришь свою гребаную профессию, так что не выпендривайся. Куда бы мы ни направлялись, давай просто покончим с этим к чертовой матери.
Забираясь на заднее сиденье машины, бросаю взгляд на бейдж полицейского. Фамилия — Попов. Разве может быть более очевидным, в чьем кармане он находится?
И очевидно, взрыв в ресторане был подстроен, чтобы выйти на меня. Уверен, они знают, где находится мой бар, но я не был там уже неделю, с той самой ночи, когда должен был отвезти Донату к Анджело.
Полицейский отвозит меня за город, в Виннетку, шикарный пригород в шестнадцати милях к северу от Чикаго. Всю дорогу мы едем в тишине. Даже его полицейская рация молчит. Возможно, он даже не на службе.
Когда мы подъезжаем, узнаю дом Вячеслава Соколова, потому что провел исследование и знаю, где живут все мафиозные шишки. Как и большинство домов русских, он чертовски пафосный. Стиль французского регентства, белые лепнины на вычурных кованых балконах и колоннах, обрамляющих черную дверь. Два каменных льва охраняют ворота. Все стоит примерно восемь миллионов.
На входе меня слишком бесцеремонно обыскивает угрюмый охранник и изымает кучу оружия. Затем меня проводят через металлодетектор и забирают кое-что еще. Также приходится сдать и мобильный.
Наконец меня сопровождают в огромную гостиную, где Вячеслав сидит в изысканном резном кресле, похожем на трон. На полу у его ног красивая обнаженная блондинка в черном ошейнике стоит на коленях. Пальцы Вячеслава сжимают цепочку, ведущую к ошейнику. Ее макияж размазан, и, кажется, что она плакала.
Когда вхожу, он склоняет голову набок, чтобы посмотреть, не напуган ли я. Не мягкотел. Я даже не удосуживаюсь взглянуть на нее.
Мне все равно. Я душил мужчин до смерти их собственными кишками, пока они в слезах звали своих мамочек. Если он ищет мягкосердечную маленькую сучку, то он не по адресу. Я забочусь о себе и своих близких, я, блядь, убью, чтобы защитить тех, кто мне дорог, и меня не волнуют проблемы других.
Он подзывает дворецкого в смокинге, который стоит справа от него, и тот предлагает мне стакан водки с серебряного подноса. Она холодная и очень вкусная, и я киваю в знак благодарности.
Вячеслав жестом указывает на девушку: — Хочешь, чтобы она тебе отсосала? Она очень хороша. Ее дядя не смог расплатиться со мной, но она делает это за него.
Что ж, перейдем сразу к делу.
— Спасибо, предпочитаю не смешивать бизнес с удовольствием.
— Сожалею о твоей машине, — говорит Вячеслав.
— А наш ресторан?
Он улыбается и закидывает ноги на обнаженную спину женщины. Затем щелкает пальцем дворецкому, который протягивает ему стакан водки, и делает долгий, медленный глоток. Власть имущие любят напоминать остальным, насколько они значимее, заставляя людей ждать. Потягиваю водку и позволяю своему взгляду блуждать по комнате, рассматривая безвкусные, покрытые позолотой картинные рамы в стиле рококо и массивную мебель. Здесь есть огромные портреты маслом, на которых Вячеслав с родителями, а также Вячеслав с женой и детьми. Такой хороший семьянин, когда не издевается над женщинами, которыми торгует.
Наконец, Вячеслав отвечает мне слабой улыбкой: — Какой ресторан? Понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Так почему я здесь? Мы уже говорили вчера.
Он перекидывает поводок с цепью девушки через подлокотник кресла и наклоняется вперед, опуская ноги на пол. Его обнаженная пленница по-прежнему молчит.
— Да, но вчера там был твой босс. Ты не можешь свободно говорить в присутствии Анджело. Ты произвел на меня впечатление, и я хотел задать тебе еще несколько вопросов, но не там. Анджело не из тех, кто позволит кому-то из своих подчиненных блистать, не так ли?
Ладно, он умен.
— Я предан Анджело, — спокойно говорю я.
— Понимаю, ты не мог сказать ничего другого. Ты умнее его, знаешь ли. Я наслышан о тебе. И раз уж ты ему предан, уверен, ты захочешь решить эту проблему. Давай просто обсудим это. Наверняка у тебя есть какие-то идеи?
Обдумываю, о чем можно ему сообщить.
— Нет нужды говорить, что у Анджело много врагов.
— Как и у Умберто. И ты вез дочь Умберто к Анджело, — он задумчиво хмурится. — Возможно ли, что за всем этим стоит Анджело, который пытается добраться до Умберто? Большая часть этих событий происходит именно на территории Умберто — ну, на его бывшей территории, я слышал, он ушел в отставку. Чертовски подозрительно, что Анджело уцелел при взрыве заминированного автомобиля. И если это сделал Анджело, то он наебывает всех нас. О таких вещах необходимо сообщать Джоуи Эспозито, согласен?
Смотрю на него с интересом.
— Ты думаешь, что все это инсценировка.
— А ты нет?
Ставлю стакан с водкой и размышляю над этим: — Ну, в этих нападениях есть вещи, которые с самого начала показались мне странными. Я имею в виду даже оружие, которое было использовано. Зачем было так явно указывать на вас? Ведь совсем несложно купить американское оружие, которое невозможно отследить. Когда произошли первые нападения, мы предположили, что вы специально оставили там эти гильзы, чтобы сделать какое-то заявление. Чтобы дать нам понять, что за этим стоит ваш Синдикат.
— Как я уже неоднократно говорил, если бы у нас были с вами проблемы, мы бы вам сказали, — нетерпеливо заявляет он. — Что еще показалось тебе странным в этих нападениях?
— В первых двух инцидентах со стрельбой никто серьезно не пострадал. И, похоже, у них не было никакой реальной цели, кроме как создать проблемы, — говорю я. — Ограбление склада и взрыв автомобиля, в результате которого погибли люди Анджело... это совсем не похоже на те перестрелки. И все же то, что все нападения произошли за последние пару недель, не может быть совпадением. Однако единственное, что я вижу между ними общего, — то, что никто не взял на себя ответственность, что необычно.
Смотрю ему прямо в глаза.
— Но как ты объяснишь гильзы? Кто еще это мог быть, как не один из твоих людей?
— Если я тебе кое-что расскажу, сохранишь это между нами?
— Возможно, — осторожно отвечаю я. — Если только это не угрожает моим людям.
Он устраивает целое шоу, снова потягивая водку, уставившись в пространство и важно хмурясь, прежде чем, наконец, заговаривает: — В прошлом году обчистили наш склад с оружием, — говорит он. — Мне удалось достать одну гильзу, оставшуюся после первого нападения, — блядь. Думал, мои люди убрали все; мы не хотели, чтобы копы могли начать расследование. — Она была нашей.