Поэтому позволяю Саре запихнуть меня на заднее сиденье лимузина. Водитель отъезжает еще до того, как она полностью закрывает дверь.
— Эй! — кричит она ему. — Осторожнее!
Щелкают дверные замки, и плохое предчувствие усугубляется.
Мы с визгом мчимся по улице.
— Осторожнее! — снова кричит Сара водителю. Он не обращает на нее внимания и входит в поворот так быстро, что машина накреняется. — Остановись сейчас же! Притормози!
Он ускоряется.
Сара начинает колотить по перегородке, отделяющей нас от водителя. Она нажимает на кнопку, пытаясь сдвинуть ее вниз.
Джонни сильно бьет ее по голове.
— Прекрати, блядь, богатая пизда. Ты больше не главная, — она издает сдавленный крик от шока и боли. Внутри меня зарождается страх.
Сара нащупывает телефон в сумочке, но он выбивает его у нее из рук и бьет ее по лицу, прямо над глазом. Вцепляюсь в его руки, но он просто достает пистолет и тычет им Саре в бок.
— Я получу больше денег за вас обеих, но ограничусь и одной, — рычит он. Сердце колотится в груди, и я опускаюсь на свое место, осторожно вытаскивая из кармана украденный телефон. Убавляю громкость, чтобы не зазвонил, и засовываю за подголовник. Это может привести Диего к нам, но успеет ли он вовремя?
— Зачем ты это делаешь, Джонни? — всхлипывает Сара.
— Деньги, тупая шлюха, — ненависть в его глазах омерзительна, и она съеживается. — Ты такая избалованная маленькая сучка, ты, блядь, выросла, купаясь в них. А мне приходится надрывать задницу ради каждого цента, — выплевывает он. — Но больше нет, не после этого. Теперь я работаю на русских, и мне только что повысили зарплату.
— Они не будут тебе доверять, — протестую я. И я права. — Как только получат от тебя то, что им нужно, они убьют тебя.
В ответ он протягивает свободную руку и щиплет меня за сосок так сильно, что я вскрикиваю от боли. Его пистолет все еще упирается в живот Сары. Ее лицо побледнело от страха, рот открыт в паническом «о».
— Хочешь еще что-нибудь сказать?
— Нет, — выдавливаю из себя разъяренно и беспомощно.
Джонни ухмыляется, опуская руку.
Сара тихо всхлипывает, а я сижу, не говоря ни слова, пока мы едем и едем, и, наконец, оказываемся у уродливого здания ранчо из бетонных блоков в стиле тысяча девятьсот семидесятых годов. Мы заезжаем в гараж, и дверь с громким скрежетом захлопывается за нами. Меня охватывает отчаяние.
В гараже нас ждут трое мужчин. Они открывают дверцы машины, и Джонни приказывает нам выйти. Водитель тоже вылезает и присоединяется к трем парням, разговаривая с ними по-русски.
На лице Джонни расплывается огромная злорадная улыбка, когда один из русских неторопливо подходит к нам.
— Эй, а можно я буду первым? — спрашивает Джонни, похлопывая меня по голове. — Я уже использовал другую сучку во все дырки, хочу свежего мяса, — Сара снова начинает плакать, а я свирепо смотрю на него.
— Первым? — мерзко смеется один из русских. На нем велюровый спортивный костюм, а во рту поблескивает золотой зуб. На шее толстая золотая цепь.
Он холодно смотрит на меня.
— Твой парень взбесил меня на днях. Тем хуже для тебя.
«Яша», — предполагаю; помню, как кто-то рассказывал о зубе.
— Когда он доберется до тебя, то сотворит с тобой такое, что тебе и в самом страшном кошмаре не приснится, — огрызаюсь я.
В ответ он бьет Сару в живот с такой силой, что она сгибается пополам, а потом падает. Затем он сильно пинает ее по бедру, и она кричит.
— Не надо! — восклицаю я. Бедная Сара. Она лишь хотела спасти меня. Она слишком мягкая для этого мира. Она не понимает его. Она пыталась играть в гангстера и проиграла.
— Проси прощения, — усмехается Яша.
— Прости, — выдавливаю из себя. Не могу позволить, чтобы он причинил боль Саре.
— Скажи, что хочешь отсосать мой большой русский член.
Прежде чем успеваю ему ответить, Джонни проталкивается вперед.
— Эй, чувак, могу я получить свои деньги? — нетерпеливо спрашивает он. Боже, какой же он тупой. Настолько глуп, что не замечает, как Яша разворачивается и бьет его по лицу своим огромным, мясистым кулаком.
Падаю на колени и обнимаю Сару, пока Яша продолжает пинать и избивать Джонни до смерти. Это длится несколько долгих, ужасных минут, Джонни кричит в агонии, и эти вопли становятся все менее человеческими. Из его горла вырываются отчаянные, влажные булькающие звуки. В воздухе пахнет кровью, фекалиями и мочой, так как он обделался. Сара плачет так сильно, что едва может дышать.
Я пыталась предупредить этого тупого ублюдка. Никто не любит предателей. Диего поступил бы так же, если бы кто-нибудь из русских попытался присоединиться к его команде.
Когда Джонни перестает двигаться, мужчины ведут нас в дом. Мне приходится поддерживать Сару. Ноги дрожат, мы спотыкаемся, и они пинают и подталкивают нас, чтобы мы не задерживались. В воздухе пахнет сексом, пивом и травкой. Они тащат нас по длинному коридору в спальню с четырьмя матрасами на полу. Здесь еще две девушки, они голые, и их лодыжки прикованы к полу. Волосы растрепаны, глаза затравленные.
Яша приказывает нам раздеться. Подчиняюсь, зная, что сопротивляться бесполезно. Кожа покрывается мурашками под жадными взглядами мужчин. Сара отказывается, отшатываясь. Яша отвешивает ей такую пощечину, что она падает на колени. Затем один из его людей удерживает ее руки над головой, пока другие срезают с нее одежду ножницами.
Когда они заканчивают, у нее начинается истерика, она плачет так сильно, что ее тошнит. Ее приковывают к полу, как и других девушек, которые съеживаются, пряча лица.
Один из людей Яши подходит и забирается на одну из девушек. Раздвигает ей ноги, расстегивает молнию на своих брюках и начинает долбиться в нее. Она безвольно лежит, словно потеряла всякую надежду. Но каждый раз, когда он толкается в нее, она не может сдержать крик боли.
Водитель смотрит на них, а затем подходит к другой девушке, свернувшейся в клубок. Он заставляет ее встать на колени и вытаскивает член из штанов. Спустя несколько секунд она уже давится им.
Остаются двое мужчин и Яша, который ухмыляется, пристегивая цепь к моей лодыжке. Цепь прикреплена к штырю на полу.
— Тебе не терпится трахнуться со мной, да? — он хватается за промежность и тянет. — Придется немного подождать. Ко мне придут покупатели. Мы устроим с ними большую вечеринку. Снимем фильм. Отправим его твоему парню прямо перед тем, как убьем его.
Диего. Нет. Они не могут его убить, он не может умереть...
Меня тошнит от отчаяния при мысли о том, что с нами случится.
Если бы только Яша прислушался к голосу разума. Ему это с рук не сойдет. Но он не такой, как Диего, он не мыслит рационально. Он слишком глуп и самонадеян, чтобы поверить, что кто-то может представлять для него угрозу.