— Анджело убьет тебя за это, — орет Бруно. Затем натягивает шапку на лицо и подбегает к автомобилю, направляя пистолет в окно. Перепуганный водитель распахивает дверцу и спасается бегством.
Бруно с визгом уносится на угнанной Toyota.
— Вот дерьмо, — изумленно произносит Рокко. — Это просто идиотская затея.
— Пойдем и проверим это, — говорю я. Мы всего в десяти кварталах от того места, где должны были перехватить грузовик. Прячем оружие, проходим пару кварталов, а затем бежим трусцой, петляя по переулкам.
Всю дорогу сканирую все вокруг: крыши зданий, переулки, машины, людей, выгуливающих собак. Кармело и Рокко тоже. Пройдя около двух кварталов, мы останавливаемся на заросшей сорняками пустой парковке. Встаем за ржавым, брошенным автомобилем, и нам открывается прекрасный вид на перекресток, где должно произойти ограбление.
Вижу, что-то похоже на городской коммунальный грузовик, припаркованный у обочины, и почему-то чувствую себя не в своей тарелке.
— Тот парень в дверях, — говорит Кармело. — Тот, что делает вид, что разговаривает по мобильному, на самом деле это не так.
— Ага, — у этого парня на лице написано «коп».
Наблюдаем, как мимо проезжает броневик. Видим, как машина Бруно останавливается перед ним, и он выскакивает из нее, наставляя пистолет на водителя. Мы стоим и смотрим, как люди в спецназовской экипировке вываливаются из кузова броневика, из грузовика и из дверей нескольких зданий.
— Это была гребаная подстава, — бормочу я. Бруно пытается отстреливаться, и они открывают ответный огонь, следует град выстрелов, и Бруно падает на землю, истекая кровью из дюжины отверстий. Хорошо. Одна проблема решена. Он не побежит доносить Анджело о том, что мы ослушались приказа; именно на это я и рассчитывал.
— Нужно убираться отсюда, — говорю я, — здесь вот-вот станет жарко как в аду.
Мы спешим прочь, по дороге я пытаюсь дозвониться до Клаудио.
Не отвечает. Клаудио всегда отвечает, когда я звоню. Он может трахаться, может сидеть на унитазе, но всегда отвечает.
Мне становится холодно. То чувство тревоги, которое испытывал... я был прав. Что-то не так. Неужели Анджело схватил Донату, зная, что меня не будет? От него это вполне можно ожидать.
Набираю несколько цифр, и меня подключают к системе видеонаблюдения. Клаудио распростерся на полу у входной двери, и меня охватывает жгучая ярость, пока не замечаю, как дергаются его пальцы. Он в отключке, но не мертв. Быстро просматриваю все комнаты, но Донаты нигде нет.
Горло сжимается от ярости и паники, и я с трудом втягиваю воздух. Донату отняли у меня.
Уверен, это был не Анджело. Он бы убил Клаудио. Так кто же, блядь, мог это сделать? И почему они оставили Клаудио в живых? Кто бы это ни был, они — ходячие мертвецы. И я найду Донату, разорву этот мир на части, если понадобится.
Спешно звоню одному из своих людей, чтобы он забрал нас, мы примерно в получасе езды от дома. Отдаю приказ парням, находящимся поблизости от квартиры, немедленно отправиться туда.
Быстро просматриваю видеозапись с камер наблюдения и не могу, блядь, поверить в то, что вижу. Этот подлый маленький говнюк Джонни и шлюха Сара. Доната ложится на Клаудио, чтобы Джонни не убил его. И... Доната прячет телефон Клаудио в карман.
Это говорит о том, что она не доверяет Джонни, что она ушла не по своей воле. Потому что если бы это было так, она бы не взяла с собой телефон Клаудио, зная, что его могут отследить. Она бы просто воспользовалась телефоном Сары.
Думай. Я должен планировать, разрабатывать стратегию, использовать имеющуюся у меня информацию в своих интересах. Это то, что у меня получается лучше всего. Но меня переполняют паника, ярость и сожаление: я так и не сказал Донате, что на самом деле чувствую к ней. Никогда еще так не терял голову. Блядь, блядь, блядь...
Доната. Моя Доната. Где она? Что с ней сейчас делают?
Рокко бьет меня по руке, и я с рычанием, полным чистой, убийственной ярости набрасываюсь на него.
Он свирепо смотрит на меня.
— Хватит паниковать, как маленькая сучка, босс, — холодно говорит он. — Это не ты. Соберись, мать твою. Отдай нам приказ. А потом пойдем и заберем твою девчонку.
Теперь мы вчетвером свободны от цепей. Мужчины приставали к нам, казалось, целую вечность, оставляя липкие следы слюны, а потом мастурбировали, забрызгивая своей мерзкой спермой наши лица и волосы. Сару буквально стошнило, а парень, который кончил на нее, обиделся и отвесил ей оплеуху, отчего у нее помутнело в глазах.
Но, в конце концов, они ушли. Как только они оказались за пределами комнаты, я сняла свой металлический браслет и согнула его, чтобы взломать замки кандалов — этому трюку я научилась на занятиях по самообороне. Снова мысленно возношу благодарность мачехе.
Мы обнажены, прижимаемся к стене за дверью. Мне удалось оторвать пружины от одного из старых матрасов. Они острые, ими можно пырнуть этих парней.
Втроем мы сжимаем пружины — я и две другие девушки, которые были здесь, когда нас с Сарой сюда швырнули. Сара бесполезна — свернулась калачиком и тихо, безнадежно плачет.
Мне разбивает сердце, что она рисковала всем ради меня, и я боюсь, что не смогу спасти ее. Я уже проинструктировала девочек. Они русские, но, кажется, немного понимают по-английски. Если нам несказанно повезет, мы сможем отобрать у одного из них оружие и проложить себе путь наружу. Но шансы невелики. И на данный момент я даже не уверена, что смогу заставить Сару идти самостоятельно, а это значит, что мне придется держать пистолет и ее.
— Сара. Останься со мной, — говорю ей. Она только хнычет.
Легонько пинаю ее, и она подавляет крик.
— Сара! — шиплю я. — Мы уходим отсюда, но ты должна держать себя в руках, хорошо? Ты можешь расклеиться после того, как мы выберемся!
Она что-то бормочет в кулаки, прижатые ко рту.
Где Диего? Я так волнуюсь за него. Мы здесь уже столько времени, если бы он вообще собирался приехать, разве он не был бы уже здесь? Он должен был отследить телефон Клаудио и найти нас, а если он не додумался до этого? А может, когда он приехал в квартиру, Клаудио был мертв от передозировки транквилизатора, поэтому Диего так и не понял, что телефон Клаудио пропал.
Диего боялся, что не переживет того, что ему предстоит сделать сегодня. Может, и не пережил.
Заставляю себя сосредоточиться на настоящем: мы должны одолеть парней, когда они вернутся. Я должна вывести этих девушек отсюда.
Пока мы, выжидая, прижимаемся к стене, улавливаю шум. Крики, проклятия.
Затем мое сердце замирает от ужасающего звука выстрелов, раздающихся слишком близко. Девочки впадают в панику и тихо кричат, а Сара еще глубже уходит в себя.
Что происходит? Мы притаились у двери, вдруг она распахивается, и врывается Яша с дикими глазами и пистолетом наготове. Он направляет его на меня, и я роняю пружину, которую держала. В считанные секунды он хватает меня за шею, приставляет пистолет к виску и выводит из комнаты. Используя меня как живой щит.
Девушки остаются позади. Он один; где его головорезы? Яша толкает меня по коридору, а затем затаскивает в гостиную. Здесь воняет кровью и порохом. Его люди лежат на полу в растекающихся темных лужах крови.