С трудом выговариваю слова: — Почему ты просто не сказал мне об этом? Это избавило бы меня от стольких страданий!
Он тяжело вздыхает: — Я должен был защитить свою команду, Доната. Если бы эта информация выплыла наружу, если бы Анджело узнал, что я бросил ему вызов, все люди, работающие на меня, и их семьи оказались бы в списках на расстрел. Дело даже не в том, что я думал, что ты меня сдашь: если бы он схватил тебя и начал пытать, ты бы проболталась. Я собирался рассказать тебе, но мне пришлось подождать, пока я не придумаю способ вывести Анджело из строя.
До меня доходит... он рисковал всем ради меня. Развязал войну в масштабах всего города только для того, чтобы уберечь меня. И, рассказывая об этом, он рискует еще больше.
Он мой мужчина. Я его женщина. И я не оставлю его, никогда.
— Я понимаю, — мягко говорю я. — Спасибо. Я не должна была сомневаться в тебе. Но мне нужно знать еще кое-что. Почему ты так ненавидел моего отца?
Его лицо мрачнеет.
— Он приказал моему отцу провернуть банковскую операцию, которая не имела шансов на успех. Отца застрелили. За этим стояли Умберто, Анджело и Тиберио. Мы остались ни с чем. Моя мать работала на трех работах, чтобы у нас были деньги, но долго не протянула. Она умерла от разрыва сердца; за год я похоронил сразу обоих родителей.
Боль в его голосе разрывает мне сердце. О, Боже. Мой отец сделал это с ним. Неудивительно, что Диего был так жесток, когда только забрал меня. Как он вообще меня может не ненавидеть?
— Мне очень жаль, Диего, — кладу руку ему на плечо. Его мышцы напряглись, и я чувствую исходящие от него волны гнева, которые душат меня.
— Когда стал достаточно взрослым, я поклялся, что отомщу им. Я мог бы убить их всех, потому что способен преодолеть любую защиту, а потом пуститься в бега, но я хотел большего, — он поворачивается и смотрит на меня, в его голубых глазах столько эмоций. — Я хотел все изменить. К тому времени у меня появились хорошие друзья из семьи, люди, которые зависели от меня, и я хочу все сделать правильно. Поэтому я годами продвигался по карьерной лестнице, чтобы у меня появилась большая, преданная команда и чтобы меня всерьез рассматривали на должность, если бы босс и младший босс оказались не у дел.
Анджело и мой отец. Он победил одного, а теперь открыто воюет с другим.
— Думаешь, они позволят солдато стать боссом?
— Все меняется. Я доказывал это тысячу раз. Думаю, в конце концов, это возможно, если я переживу эту войну.
— Тогда позволь мне помочь. Потому что я не уйду. Посадишь меня в самолет? Я буду орать как резаная.
— Доната, что я тебе говорил о неповиновении? Я тебя так отлуплю..., — он уставился на меня. Я пристально смотрю в ответ.
— Позволь мне помочь тебе! Хоть раз ты воспримешь меня всерьез? — кричу я.
Он в отчаянии разводит руками.
— Я и воспринимаю. Ты такая же умная, как и любой капо. Возможно, даже умнее. Но что ты можешь сделать?
— Для начала я расскажу тебе до мельчайших подробностей все, что знаю об отце, о людях, которые к нему приходили, о сделках, обо всем, что подслушала, а там посмотришь, окажется ли какая-нибудь информация полезной.
Он с минуту пожевывает губу, а потом кивает.
— Просто продолжай ехать, — обращается он к Клаудио. — Она остается с нами. Пока что.
Начинаю рассказывать ему обо всем. О грязных сделках на протяжении долгих лет, о коррумпированных и влиятельных людях, посещавших наш дом. Он кивает, обдумывая это. Наконец я говорю что-то, что привлекает его внимание.
— Специальный прокурор Джозеф Монеган и Анджело были в вашем доме в одно и то же время. Полтора года назад. В одной комнате, разговаривали друг с другом. Ты уверена?
— Однозначно. А что?
— Монеган — причина, по которой Тиберио был вынужден покинуть страну. Именно он начал расследование в отношении Тиберио и так сильно ополчился на него, что тот бежал. Я всегда удивлялся, почему Анджело смог остаться, а брату пришлось уехать.
Внезапно он широко улыбается: — Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты красивая, Доната?
Улыбаюсь в ответ, и лучи тепла согревают меня.
— Несколько раз, но недостаточно часто.
— Клаудио, давай отвезем мою будущую жену в безопасное место, чтобы я мог заняться делами.
— Будущую жену? — я правильно расслышала? — Кто она? Я знакома с этой женщиной? Потому что я собираюсь надрать ей задницу.
— Смешно. Мы поженимся в течение месяца, — он наклоняется и целует меня в губы, крепко удерживая мою голову. Мои губы приоткрываются, и его язык агрессивно кружит, исследуя меня. Он целует так, как и занимается любовью: грубо, требовательно, напористо. Я таю; между ног становится неприлично влажно, и мне неприятно, что он делает это в фургоне, полном его людей. И все же тот факт, что он заставляет меня выйти из зоны комфорта, отчасти заводит.
— Мы... ты... ты вообще собирался меня спрашивать? — бормочу я, когда он позволяет мне глотнуть воздуха.
— Еще смешнее, — его ухмылка становится твердой и жестокой. — Как будто у тебя есть выбор. Ты всегда будешь моей пленницей, Доната, я просто чуть удлиняю поводок.
Я должна ненавидеть его за это. Должна спасаться бегством. Но вместо этого думаю, что это самая романтичная вещь, которую я когда-либо слышала.
Примерно через полчаса мы добираемся до еще одной конспиративной квартиры. На этот раз я остаюсь с Рокко. Рокко дуется, что ему не удалось подраться, но обращается со мной лучше, чем когда-либо, и не позволяет своему взгляду опуститься ниже моей шеи.
Мы проводим здесь несколько часов. Я нервничаю, поэтому ищу в шкафчике ингредиенты и начинаю печь. Затем мне удается немного вздремнуть, но большую часть времени ворочаюсь с боку на бок.
Вечером, когда Диего, наконец, возвращается, с улыбкой до ушей, у меня с плеч словно тысячетонный груз свалился.
А еще у него в волосах кровь и куски плоти. Стараюсь не блевануть, а он спешит в душ и, выйдя оттуда, ведет меня в спальню, закрывает дверь и рассказывает все.
Он схватил Джозефа Монегана, когда тот шел на обед, и выбил из него признание. Сначала прокурор пытался блефовать и угрожать, но как только Диего сделал с яйцами Джозефа то, о чем я бы предпочла не знать, тот выложил все, но был уже не в состоянии говорить быстро.
Анджело заплатил ему, чтобы он усилил давление на Тиберио, чтобы Тиберио пришлось бежать, а Анджело занял место босса. Умберто даже не знал об этом: они говорили об этом, когда его не было в комнате.
Диего записал все на пленку. Затем позвонил Джоуи Эспозито и Тиберио и показал им запись.
И Анджело был все равно что мертв. Тиберио, который даже в изгнании официально оставался чикагским Капо, связался с начальником службы безопасности Анджело и отдал приказ. И все до единого, кто работал на Анджело, вышли из его дома, а последний оставил дверь открытой для Диего.
Теперь Джозеф прекратит расследование в отношении Тиберио, и Тиберио вернется в Чикаго на следующей неделе. А Диего станет новым младшим боссом, подчиняющимся непосредственно Тиберио, и, пока что, возьмет на себя все прежние обязанности Анджело. У него есть еще более амбициозные планы, но на все нужно время.