Подхватив корзину, Арне продолжил свой путь. В горле пересохло, и вязкая слюна заполняла ротовую полость. Жизнь без Элизы и Ивон не имела бы никакого смысла. Горькое отчаяние постепенно затмевало уголки разума, оскверняя даже самый чистый пламень надежды. Всегда способный здраво и трезво мыслить, сейчас он потерял контроль. Ничего кроме животного, первородного страха и голоса, что столь безразлично и тихо нашёптывал лишь одно слово: «смерть», смыкая когтистые лапы на смятенной душе. Незваный гость, что так бессовестно вторгся в чертоги разума и пустил корни, отравлял сознание, постепенно обретая форму. Точно пламень его тень колебалась из стороны в сторону, выхватывая из бесконечной пустоты золотые крупицы. Множество мелких частиц собирались вокруг неизвестной формы, взрываясь и расцветая в пространстве пульсирующим оранжевым светом. Искры, что разлетались в разные стороны стремились к плотной материи, выстраиваясь в единую сеть вен и артерий. Колеблющаяся субстанция меняла свои очертания и постепенно обрела мужской силуэт. Безликая, она двинулась вперед, медленно идя по бесконечно пустому пространству, искажая его. Черная масса, хлюпая тянулась за существом, постоянно треща. С минуты он молча шёл вперед, а затем остановился, развернул полупрозрачную голову и широко раскрыл рот, улыбаясь. Юноша ясно ощущал присутствие чего-то неведомого, призрачного и безмерно далекого.
Неизвестный с минуту стоял на месте, а затем схватился за собственное горло и громогласно рассмеялся, заставляя органы Арне сжаться от ужаса.
Стеклянный купол упал на колеблющуюся фигуру, и пространство сократилось в несколько раз, превращаясь в небольшой калёный квадрат. Существо прижалось к поверхности и громко разрыдалось, кладя тёмную ладонь на стены. Под безликим точно змеи вырастали корни. Поднимаясь вверх, они связывали руки и ноги по обе стороны по своему подобию. Он приподнял левую ногу, вставая на носок и упёрся правой кистью в стекло, спина выгнулась в неестественной позе, а подбородок выдвинулся вперед. Древесные лозы стискивали материю, нарочно медленно закручиваясь, подходя к горлу. И в тот момент, когда неровный стебель коснулся шеи существо распахнуло очи, демонстрируя пустые глазницы.
— Ты так ничтожен, Арне, — незнакомец наклонил голову, всматриваясь в отражение.
— Да, ты до отвращения слаб, — руки сущности задрожали, царапая запястья о неровную кору. — Он сломает ее тонкую шейку и бросит на пол пред ослабшей матерью, — безликий смаковал каждое слово, погружаясь в сладкую негу от внезапно возникшей эйфории.
Из эфемерного плена мужчину вырвала острая боль в ноге. Не заметив каменного надгробия, юноша споткнулся и, приземлившись рядом с безымянной могилой, рассёк брюки. Две гранитные плиты замело снегом, а само их основание почернело и покрылось толстым слоем плесени.
Темные глаза юноши потускнели и опустились вниз. Стержень, находившийся в глубине груди треснул, осколками врезаясь в сердце. Мысли путались в голове, становясь неразличимыми и столь тяжелыми, что юноша не был способен их вынести. Жизненная сила, сверкающая в его глазах, истлела в жарких объятьях печали, что поглотила Арне целиком. Ради спасения семьи мужчина был готов отречься от принципов, морали и даже Господа. Солёная жидкость стекала из глаз, болезненно застывая на алых щеках. Задыхаясь от буйства, накрывших юношу эмоций он поднялся, отряхнул снег, и хромая ринулся к дому, игнорируя тянущую боль в области голеностопа.
Мужчина вбежал в дом, резко отварив двери и выкрикивая имя супруги.
— Арне? Господи, что с тобой случилось? — из-за дверного проема показалась женская фигура. Элиза с трудом стояла на ногах, облокотившись о стену. Чистая льняная рубаха, явно большая девушке, струилась по телу.
— Где Ивон? — голос юноши был тихим и хриплым.
— Она спит, все замечательно. Но что случилось с тобой? Что происходит? — уста девушки едва заметно подрагивали. Чуть замявшись, она прикусила нижнюю губу.
Арне шатаясь отошёл от двери, прилипший снег таял на золотистых прядях, стекая по лицу.
Контраст температур вызывал легкое покалывание и озноб, заставляя юношу вздрогнуть. Одежда промокла от неоднократных падений.
— Нам нужно уходить. Возьми корзину и собери теплую одежду и самые дорогие твоему сердце вещи.
— Нет! Почему мы должны бежать? Я не собираюсь бросать дом, в который вложила столько сил, — Элиза быстро и возмущенно говорила, смотря на супруга с явным недоверием. Место, хранившее столько труда и любви невозможно было просто покинуть. Она определенно заслуживала объяснений, и какой бы суровой не была правда, женщина без колебаний приняла бы ту, и придумала, как стоить поступить. Несмотря на излишнюю эмоциональность, мыслить здраво она умела. Порой на принятие решения уходило довольно много времени, но каждый выбор был взвешен и хорошо обдуман, пусть и верный лишь в её собственном понимании. В конце концов, Элиза считала себя мудрой женщиной и сейчас, выслушав супруга, ей стоило поступить также здраво.