— Жди здесь, Габриэль, — Морис последний раз взглянул на юношу и слабо улыбнулся, приподняв медный крест к потолку. — Да поможет тебе Господь, — после чего вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. С лица мужчины не сползала улыбка, синие, точно морские воды глаза восторженно блеснули.
Разум Мориса всегда был подобен голубой глади, спокойный, где не бушуют штормы, свободный, словно птица в небе. Однако сейчас всё было иначе. Сознание мужчины обуревали эмоции. Теперь рассудок его был похож на Тегальский океан, где царят бури и холодные ветра, где грозы — обыденность.
Вот же он, избранный Богом. Морис никогда прежде не видел людей с таким цветом глаз. Его сияние было подобно солнцу, вошедшему в зенит. Оно дурманило и обжигало. Посланник Великого Творца наконец-то явил свой лик народу. Он не был единственным. Ещё примерно с десяток обладали священным очами и теплели в себе божественную часть, однако те не доживали и до тридцати лет. Жадные до власти и денег люди убивали их, уничтожали изнутри, удовлетворяя собственное эго.
Священник спешил, он чуть было не споткнулся, но быстро вернул себе равновесие и продолжил свой путь.
— Его высокопреосвященство ещё не прибыл? — спросил Морис с улыбкой на лице.
— Будет здесь в течении часа, — женщина нахмурилась и в приказном тоне продолжила, — У нас мало времени, не стойте почём зря, помогите остальным, — её густые брови сложились домиком, а на лбу проступили глубокие морщины.
— К чему такая спешка, успокойтесь. Агата, вам довелось стать чтецом сегодня?
— Не валяйте дурака, Морис, будто вы не знаете как тернист путь Господний. Время идёт, а Вы всё прежний, — голос ее звучал уверенно и твердо. — Такие колкости не подобает произносить будущему епископу.
— Что Вы, я всего лишь хотел помочь Вам, — мужчина слегка наклонил голову и улыбнулся. — Спешу покинуть Вас, остались дела, — Морис попрощался с чтецом и направился к епископу.
Его тёмные курчавые волосы спутались, а подол рясы смялся. Морис всегда стремился к идеалу, и будь это любой другой день, он тотчас же поправил свой наряд и причёску, но не сейчас. Всё, что он ранее испытывал, мужчине казалось незначительным, слабым. Впервые за долгое время он ощущал неописуемый восторг. Вот она — его счастливая монета! Стоит только показать кардиналу мальчишку, и Морис сможет хоть на секунду, но коснуться золотого ореола славы. Но что это такое? Священник никогда не мечтал о власти и величии, о богатстве и роскоши, что же изменилось сейчас? Ощущение дикой, ядовитой радости затмило все чувства разом. Давненько он не испытывал ничего подобного, казалось, будто что-то глубоко внутри него дало трещину. На секунду Морис замер пред дверью епископа, опасаясь за мальчишку, и почти что передумал, но мысли о божественном и больной восторг затмили его усталый разум.
— Войдите, — раздалось за дверью.
Мужчина поспешил войти, тут же закрыв за собой дверь и глупо, точно безумец уставился на епископа.
— Ваше преосвященство, — выразил своё почтение Морис.
Епископ заметил невиданный ранее блеск в глазах диакона и тут же оживился, желая узнать причину столь несвойственного поведения.
Его звали Лука. Долгие годы он служил Богу и церкви, почитая и вознося Господа, замаливая грехи людские. Наставлял на путь истинный заблудшие души и излечивал раны их. Сам тот был невысок и дурно складен, его большой нос напомнил орлиный клюв, а опаловые глаза были похожи на пуговицы. Кабинет сиял чистотой и пах чернилами, ладаном и старой бумагой. Множество священных писаний расположились на небольших деревянных полках с плохо обработанными краями. Лука приподнял голову, дабы посмотреть на вошедшего в комнату мужчину. Его пенсе слегка сползло с носа и, мигом поправив их, епископ обратился к Морису.
— Брат мой, вы хотите чем-то со мной поделиться? — Луке всегда с легкостью давалось чтение эмоций собеседника.
— Вчера мы с архипретесвиреем обнаружили раненного юношу у западных ворот и пустили его в обитель Божью.
— Да поможет Господь ему, — мужчина сжал серебряный крест на своей шее.