Приторность, что кажется фальшивой пьянит и только слабый женский голос, что пробивается сквозь густую черноту отрезвляет.
— Малыш, отчего ты так горько плачешь? — стеклянная клетка с грохотом разбивается, стоит горячей ладони коснуться детского лица. Бледные щёки окрашиваются в алый там, где скользнула рука.
— Да, ты и должен плакать: давным-давно было предрешено, что ты будешь жить в печали, вздыхая и горюя, как жили до тебя твои предки на земле, — женщина тепло улыбнулась, а затем приподнялась и закружилась в танце. Рыжие, подобные самому яркому пламени волосы закружились в вихре, открывая впалые ключицы. Медленным, неторопливым шагом она пошла навстречу пустоте. Муслиновое платье струилось по телу, вылавливая каждое движение. Обнаженная нога вытянулась и коснулась носочком ликориса, окрашивая его в алый.
— Мой малыш, ты пришел в негостеприимный мир. Животные, птицы, рыбы в воде, все живые твари из плоти и крови, приходя в этот мир, радуются – все, кроме бедных детей Адама, — её голос тягуч и едок. Всеми силами он стремится поглотить чужую душу и сердце, оседает на коже, органах – абсолютно везде.
— Мой малыш, ты не знаешь, что тебя ждут невзгоды в этом мире. Дитя, если случится так, что ты вырастешь большим, помни, как ты лежал на коленях у матери, — руки изгибаются в плавном движении, пальцы устремляются к небу, пытаясь коснуться недосягаемого.
— Никогда не забывай трёх вещей – откуда ты пришел, кто ты такой и что с тобой станет. Мой малыш, в печали ты пришёл в этот мир, в печали ты его покинешь. Не доверяй этому миру, он твой враг. Богатые здесь становятся бедными, а бедные богатыми, скорбь превращается в радость, а радость в скорбь. Пусть никто не доверяет этому миру, пока он стоит.
Каждая нота, каждый медовый возглас следовал за очередным лёгким движением, окрашивая поле в алый. Опускаясь, цветы увядали, а затем вспыхивали самым ярким пламенем, меняя форму, очертания и даже запах. Его нрав, подобно буре, неутомим, а сам он оплакивает свою горечь.
— Мой малыш, ты угодил в колесо, ты не знаешь, куда оно повернётся, к печали или к радости. Дитя, ты паломник, рожденный во зле, ты блуждаешь в этом мире, полном обманов. Посмотри! Смерть вдруг явится на бледном коне, чтобы сразить сына Адамова, как уже часто бывало раньше.
Женский силуэт задержал руки в воздухе, держась за невидимого партнера. Возложил длани на крепкие плечи и нежно повёл того в танце, семеня маленькими ножками и вытягивая ступни.
— Мой малыш, Адам принес тебе горе, когда пал из-за хитростей Сатаны. Дитя, ты не паломник, а незваный гость – твои дни сочтены, твои пути предрешены.
Уста её не смыкались ни на минуту. Глубокий грудной звук заполнял всё пространство звоном.
Ликорис полностью истлел в этом страстном пламени и обратился к дьяволу, принимая его волю. Каждый лепесток, каждая жилка вознеслась к бездне, окрасившись в кроваво-красный цвет.
— Куда бы ты ни пошёл, на запад или на восток, смерть придет за тобой, и твое сердце наполнится печалью. Баю-бай, мой малыш, Адам принес тебе горе, когда съел яблоко, которое дала ему Ева, — тонкие словно ветки руки обхватили детское тело, накрывая его с головой.
Режет, приносит жуткие боли, а после будто ребёнок, провинившийся в своей шалости, нежно обволакивает всё его тело: убаюкивая, успокаивая.
***
Огонь слабо подрагивал в камине. Метель сменилась бураном. Непроглядная тьма стремительно превратилась в огромное снежное пятно. Выпустив свои ледяные когти, смерть поджидала заблудших путников. Оказаться на улицу в такую погоду было равнозначно самоубийству. Зима на севере всегда сурова, но последние несколько лет народ Священной империи терзал ещё и голод. Мороз убивал всё, до чего дотягивалось его дыхание: людей, животных, урожай. Бросить вызов природному безумию мог только Бог, но и тот был безразличен к чужим мольбам. Господь никогда не отвечает – лишь безучастно смотрит, как его творения убивают друг друга, как болезни и северные ветра губят заблудшие души, как дикие звери разрывают слабую плоть на части. Каким бы непостижимым и страстным не был мир, в нём одно неизменное обстоятельство: он сам и есть источник зла.