В этом месте у меня мелькнула надежда, что я смогу его найти. Но тут же вспомнилась одна фраза из какого-то фильма: «Надежды убивают».
Каждого, кто спросил бы меня в тот момент, зачем мне это надо, я бы точно испепелила наповал страшным взглядом, как мифическая Богиня. То есть я не могла ответить на этот вопрос даже самой себе и бесилась. Что делать с Феликсом после того, как до него дозвонюсь? Просить вернуться? Если бы он этого хотел, ему никто не мешал со мной связаться. Он знал, что я звонила его родителям.
- Она дала тебе его телефон? – вырвалось у меня.
- Алевтина дала мне телефон его последней секретарши Николетты, но предупредила, что она тоже у него больше не работает и вряд ли может быть полезна, - Сюра взяла свой телефон и переслала мне номер секретарши.
Это, собственно, и был итог всей операции. Не густо.
Вечером на кухне я положила телефон перед собой и долго на него смотрела, прежде чем позвонить Николетте. Не позвонила. Набрала Сюре.
- Прости меня, пожалуйста, Сюрочка, что заставила тебя беспокоиться. Оторвала тебя от работы. Мне не нужен Феликс. Я ошибалась. О любви не просят, - мне трудно дались эти слова, но я их произнесла.
- Да, Валёк, оставь его. Не пускай в голову даже воспоминания. Собери все его оставшиеся вещи в коробку и отвези родителям. Или запечатай и спрячь в тёмное место. Освободись окончательно. Ты красотка, у тебя прекрасная работа, налаженный быт, длинные ноги и умная голова. Он не стоит твоих слёз.
Простояла полчаса под душем и легла спать.
Глава 8 Козье молоко
Глава 8 Козье молоко
Стук в дверь повторяется.
Ну, не орать же, как в сельской поликлинике: «Следующий!» Даже если там сам Пётр Ильич, то есть Чайковский. Сижу себе.
Дверь наконец открывается.
Я поднимаю глаза от компа и застываю в стоп-кадре. Передо мной стоит Феликс собственной персоной.
- Ты? – спрашивает рот.
- Я объясню, - улыбается Феликс, идёт к моему столу и садится на кресло, предназначенное для пациентов, - поможешь?
Мне бы в себя прийти, а не на вопросы отвечать. Выглядит он офигительно, и явно время проводил без меня тоже неплохо. Весь с иголочки, в таком кэжуал дорогущем итальянском шмотье натуральных оттенков. Всё небрежно и продумано до последней пуговки на подкладке. Он и раньше любил наводить марафет, но сейчас явно превзошёл себя прежнего. Настоящий любовник, одним словом.
- Смотря в чём, - стараюсь не улыбаться и не показывать своё волнение.
- Я скучал, - доносится до меня знакомый голос. Очень хорошо знакомый голос.
Ну, не нахал? Неужели он увидел во мне ту самую овцу, которую можно вести на жертвенник, а она будет радостно греметь колокольчиком на шее? Хочется медленно закрыть лэптоп и изо всех сил ударить им ему по голове. Как будто это не лэптоп, а тяжёлая, наборная разделочная доска с нашей кухни. Чтобы он сполз с кресла и валялся у моих ног.
- Твои проблемы, - гордо отвечаю я.
- Я не был в стране почти полтора года.
- Ты хочешь, чтобы я спросила, где ты был? И что там делал?
- У меня был непростой период поиска.
- Да? Это, наверное, из-за развода. Бывает, - я сделала сочувствующее лицо.
- В Таиланде сидел.
- Многие туда бегут. Надеюсь, ты научился медитировать и приблизился к истине. Здесь можно продолжить духовные ретриты. А я составлю тебе правильную диету в соответствии с твоими анализами, дальше вот не знаю что.
- Валя! – он опять улыбается, - Ольга мне очень помогла. Я не могу её подвести.
- Что за твист судьбы! На целом белом свете не нашлось никого другого, кроме меня, кто бы мог помочь замести следы вашего блуда?
- Не нашлось. Я думал.
- А если я откажусь? У всего есть границы. Мой шеф, например, не знал, о чём меня просил. Он даже назвал тебя Петром Ильичём. Ты что, проходишь в клинике по программе «Инкогнито»?
- Да. Почему не стать на время Чайковским?
- Что? Возьми другую фамилию, ну, не смеши народ, - в это даже трудно было поверить.
- Поздно. Я уже зарегистрировался. Даже сдал анализы. Оставшиеся сдам завтра с утра на голодный желудок. Твой шеф будет делать так, как надо Ольге. При всём уважении.