Диета для леди. Книга первая
Часть первая
Стокта — странное имя, хоть и древнее, родовое. Вот только до сих пор так и непонятно оно пришло на ярусы вместе с первыми людьми или имеет всё-таки гораздо более древние, местные корни, а может, и то и другое вместе, кто знает, слишком уж много времени прошло. Родители иногда дают своим детям весьма необычные имена, в основном красивые или величественные, что помогут их чаду пробиться в жизни и обрести положение в обществе. Но это был не тот случай, вернее, как раз таки тот, только тогда никто бы так не подумал. Возможно, у отца с матерью не нашлось должного вдохновения или что иное повлияло. Сейчас уже не у кого спросить, да и ответили бы? Это имя мне всегда напоминало звук поезда, этакий ритмично-лязгающий стук колёс длинного состава, что движется куда-то в туманную неизвестность: сток-та-а-а, сток-та-а-а, сток-та-а-а-а... Или тиканье напольных часов, неумолимо передвигающих витиеватые стрелки под чёткое движение тяжёлого маятника, словно некий отсчёт: сток-та, сток-та, сток-та, сток-та...
И да, похоже, всё запустилось именно тогда: с появления на свет девочки с таким именем.
Глава 1
Неловкое движение, лязг металла о паркетный пол и старый часовик, ценнейшая семейная реликвия, разлетелся на убегающие под шкафы, кресла и тумбочки шестерёнки, прыгающие пружинки, звенящие молоточки и всякие другие мелкие, но не менее важные детальки.
— Дылда косорукая в комнату вошла
И хаос разрушения с собою принесла! — пронзительный вопль из маленькой золотистой сферы, что кружилась волчком на полу и служила вместилищем «души» часовика, был слышен, наверно, всем обитателям усадьбы «Тысячи полей».
Сердце ухнуло в пятки, колени дрогнули, а равновесие, что на удивление так долго удавалось удерживать, стоя на высокой лестнице, пропало окончательно. Рухнуть и убиться было бы выходом, да только не повезло. Ни синяки, ни ссадины, ни саднящие рёбра, ни гудящая от удара голова не спасли от причитаний родни, строгого взгляда отца и визга матери.
— Стокта! Стокта! — высокая, суховатая женщина в пышном кринолине трясла лежащую на полу девочку-подростка, совершенно не думая о боли, что причиняет собственной дочери. — Как ты посмела?! Ты же знаешь, что его трогать нельзя! Ты представляешь, сколько механик потребует за сборку?! И зачем ты полезла на шкаф, дрянная девчонка?! Что ты там забыла?! Отвечай!
От испуга, боли и криков начала кружиться голова и девочка могла только шептать:
— Я случайно... Простите... Так получилось... Там Леви мою книгу спрятал, я хотела просто забрать её...
— Не смей приплетать Леви! — пощёчина и мрак перед глазами.
* * *
Просыпаться не хотелось. Совсем. Так хорошо находиться в уюте тёплой постели и летать в цветных сновидениях по всем Ярусам Эрима то на тяжёлых грузовых дирижаблях, что изредка пролетали высоко-высоко в небе, то носиться над облаками на стремительных крылатых яхтах, ступить хотя бы на борт которых было давней детской мечтой. Но это лишь сон...
Как Стокта ни старалась снова погрузиться в сладостную дрёму — не получилось. Ритмичный скрип руди-пятого уже раздражал до невозможности. «Надо сказать чтобы смазали...» — подумала она и открыла глаза.
— Доброе утро, юная леди, — скрипучий голос домашнего механизма, что последние годы служил практически единоличной прислугой, был нуден и монотонен, впрочем, как обычно.
— И тебе того же, — буркнув в ответ, Стокта откинула одеяло и босиком прошлёпала к большому овальному зеркалу в бронзовой раме, но, как частенько бывало, недостаточно подняла ногу и ударилась мизинцем об изящно выгнутую ножку. От боли она взвыла и неуклюже запрыгала по комнате.
— Не знаю, как у других, — руди будто крякнул, выпустив из шейного клапана тоненькую струйку пара, — но ваши ноги словно созданы для того, чтобы проверять на месте ли мебель в доме...
Продолжая скакать, Стокта погрозила кулаком:
— Поговори мне ещё!
Руди-пятый хмыкнул, показав ряд рифлёных ржаво-жёлтых пластин — имитацию зубов:
— Подобные резкости не подобают леди.
Стокта только хотела сказать, что занудней механоида на всех ярусах не сыскать, но дверь вдруг отворилась и рыжеватая, но уже аккуратно причёсанная голова Леви, что был старше всего лишь на год, всунулась в комнату:
— Раскоряка! Раскоряка! Раскоряка!
Стокта схватила туфлю с явным намерением запустить в брата.
— Всё равно не попадёшь! Ну, бросай! — съехидничал братишка, но голову всё-таки предусмотрительно убрал.
— Тебе нельзя заходить! Закрой дверь!