– Твои друзья? – спросила я у Мейсона.
– Ага. Но они не против, если я оставлю их ради такой красотки.
Я вспыхнула во второй раз за этот вечер, но не как «Нежная роза», потому что я не смутилась, и польщена я не была. Я снова села. Мне нужно было принять важное решение, но и такое я не могла просто так оставить.
– Скажи свое имя, – вновь потребовал Мейсон.
– Меня зовут Дженнифер.
С первой страницы газеты Лита следила за мной из-под своих начерненных ресниц. Мейсон никак не отреагировал.
– Я Дженнифер, – вновь повторила я, но в глазах парня не было ни страха, ни тревоги. «Дженнифер – это наши дочери, сестры, матери и жены».
– Ты никак боишься? – Мейсон отхлебнул пива из своей бутылки. – Просто расслабься, детка.
Я не знала, какую игру он ведет, но решила подыграть. Я хотела посмотреть, что он собирался сделать. Он завел непринужденную беседу, как будто мы были старыми друзьями, как будто я хотела говорить с ним, как будто он привлекал меня. Он перескакивал с темы на тему, рассказывал о любви к бейсболу или учебе на юридическом факультете. Его светлая челка постоянно падала на глаза, и он периодически смахивал ее. Довольно неудобная стрижка, но у нее есть свои преимущества: парень, ловким, отточенным движением убирающий челку со лба, многим девушкам кажется романтичным и загадочным.
– Что это за подружка, которую ты ждала? – спросил он и, допив пиво, поставил бутылку на середину стола.
– Она бросила меня. Должно быть, встретила парня. Мужчины находят ее неотразимой.
– Я думаю, ты неотразима.
– Перестань, ты же это несерьезно, – кокетливо протянула я. В голосе кокетство и заигрывание, внутри – кипящая смола. В тот вечер я вышла из дома в коричневом платье с фиолетовыми звездами, чувствуя себя спокойной, уверенной и красивой, но Мейсон и его друзья пытались убедить меня в обратном. Они считали меня шуткой, уродцем, сбежавшим из цирка. «И так оно будет всегда», – подумала я. За последние несколько месяцев я сильно изменилась, но мир вокруг меня – нет. Плам всегда будет объектом насмешек. Отказ от Алисии означал для меня отказ от надежды когда-либо слиться с толпой.
– Я живу здесь недалеко, – ничуть не смутившись, продолжил Мейсон. – Моих соседей сейчас дома нет. Может, мы могли бы зайти ко мне и потусить немножко? – Под столом он как будто бы невзначай коснулся рукой моего колена. Что он пытался просигнализировать? «Я такой же безобидный, как щеночек, перевернувшийся на спину и выставивший вверх лапки?» Когда я не ответила, он зашагал пальцами по моей руке – вверх по голой коже и до рукава. Он склонился над столом и прошептал: – Ты мне нравишься.
Там, снаружи, бушевали убийства, похищения, кастрации, там, снаружи, орудовали женщины-убийцы, но даже это не могло помешать ему следовать плану, каким бы ни был его план. Он был как мальчишка, улыбающийся вам с фотографии на столе врача или руководителя страховой компании, – безобидный несерьезный сынишка, безвкусный, как кекс из пресного теста.
Мейсон ждал ответа, и мне даже стало любопытно, как долго он бы пытался меня завоевать. Он думал, все будет легко. Ожидал, что я буду ему благодарна: пухлолицая девушка, отчаянно нуждающаяся в мужском внимании, расцветающая под лучами его неожиданного вожделения. Такая девушка сделает все, что он только попросит. Он выжидающе смотрел на меня, и на мгновение я притворилась обычной женщиной. «Так оно и происходит», – думала я. Это то, что делали люди. Они ходили по барам, болтали с незнакомцами, а потом шли к ним домой и занимались с ними сексом. Все те ночи, когда я запиралась в своей квартире, смотрела телевизор и ела замороженные обеды от «Худого дозора», вот что делали люди моего возраста.
– Ну же, детка, – прошептал он. Челка опять упала ему на глаза. Судя по его голосу и по тому, как он произносил «детка», он был не из Нью-Йорка. Вирджиния, может, южнее. Да откуда бы он ни был, явно не отсюда. Здесь невозможно было воспитать таких мальчиков, как он.
Я осушила бокал двумя быстрыми глотками.
– Хорошо, – сказала я. – Только сначала мне нужно в дамскую комнату. Можешь сказать друзьям, что мы уходим.
Я взяла сумку, газету и направилась мимо него к лестнице, ведущей вниз к уборным. Несколько человек повернулись, чтобы поглазеть на меня, больше, чем обычно. Они все участвовали в этой шутке? Чувство, которое я хорошо знала, но не испытывала уже довольно долгое время, подкралось ко мне незаметно: унижение.
Мне не нужно было в туалет, но мне необходимо было побыть наедине с собой. Когда я снова поднимусь наверх, Мейсон и его друзья раскроют розыгрыш, начнут смеяться надо мной. Я должна была подготовиться к этому. А возможно, Мейсон продолжит весь этот маскарад, чтобы отвести меня к себе домой для бесплатного минета. В конце концов, я же девочка, «отчаянно нуждающаяся в мужском внимании». А может, Мейсона и вовсе привлекали полные женщины, а шутка – всего лишь прикрытие, чтобы его друзья не смеялись над ним. Подкатывать к толстым ради какой-то практической цели было вполне распространенным фетишем, мне рассказывала Руби. Это называлось «охота на свиней» и было скорее игрой, спортом, хобби. Мейсон собирался сыграть в эту игру. Но я не позволю ему выиграть.