Мы направлялись туда – Марло с ребенком на руках, я с сумкой, в которой покоилось платье Алисии; пока мы шли, я поняла, что за все время, что мы беседовали с Марло, я не испытывала ни электрических волн по телу, ни других неприятных симптомов. Из всех женщин, что вращались вокруг Верены, мне больше всего нравилась Марло, хотя я понимала, что и она была частью «Новой программы баптисток» – плана, который должен был изменить мое мнение о том, чего я так страстно желала.
– Что же такое на самом деле этот «Дом Каллиопы»?
– Если ты консерватор, можешь назвать это сообществом феминисток. У Верены огромный дом и больше денег, чем у Господа Бога; она предоставляет женщинам, чья работа ее интересует, или тем, в ком она видит большой потенциал, жилые комнаты или офисные помещения, финансирует их проекты. Женщины приходят к ней, когда она им нужна. Она славная.
«Я как… коллекционер. Собираю интересных женщин».
Я рассказала Марло про операцию, – не была уверена, что она уже знает, – поведала ей о худышке, живущей внутри меня, мечтающей вырваться наружу. Пусть это и прозвучало нелепо, когда я озвучила это вслух, но ведь Марло поделилась со мной своей историей. Она тоже была толстой, пусть и не такой толстой, как я. Может быть, она встанет на мою сторону.
– Верена хочет, чтобы я потренировалась быть Алисией. Чтобы я сменила имидж и ходила на свидания, потому что так бы поступала Алисия.
– Давай не будем называть это сменой имиджа, – сказала Марло. – Мы собираемся повысить твой коэффициент сексуальности.
Прозвучало как-то зловеще. Скорее всего, у Марло на уме была не просто стрижка и маникюр.
Когда мы переступили порог кровавого «Дома Каллиопы», меня будто электричеством шарахнуло. Даже с закрытыми глазами я чувствовала, что люди пялятся на меня, но мне нужно было переждать, пока ощущение исчезнет. Когда я открыла глаза, то сразу же заметила в прихожей Джулию; она, похоже, уже собиралась уходить. На ней был все тот же бежевый тренчкот, только теперь она высоко подняла воротник.
– Я просто заскочила поздороваться. Надеюсь, у тебя все хорошо, – сказала она, нервно покусывая кончик своих солнечных очков.
– Бывало и лучше, – выдохнула я. – Как поживаешь? Как Лита?
– Лита больше на меня не работает. Не спрашивай о ней.
– Что случилось?
– Я бы предпочла об этом не говорить. Кстати, спасибо за список статей для грядущих выпусков Daisy Chain. Это, конечно, обычный шлак, который они фигачат из месяца в месяц, но продолжай снабжать меня информацией. Мне нравится быть в курсе дел.
– Боюсь, я последний человек в штате Китти, которому будут хоть что-то рассказывать, – ответила я, не признаваясь, что перестала отвечать на письма.
– Да, но ты единственная, кому я могу доверять, так что будем рады тому, что имеем.
Она улыбнулась, несколько чопорно, и двинулась ко мне, намереваясь, видимо, клюнуть в щеку, но ее губы приземлились где-то за ухом, около линии роста волос. На мгновение я почувствовала, как ее рука обнимает мою талию, а дыхание шевелит волоски на шее. Она, казалось, вдыхала меня. Оторвавшись, она прощебетала что-то вроде «Было приятно столкнуться с тобой, как всегда» и вылетела за дверь.
Марло, которая наблюдала за всем этим, протянула:
– Без комментариев.
Мне оставалось только гадать, что же случилось с Литой. Джулия хотела, чтобы я снабжала ее информацией, но сама не рассказывала мне практически ничего.
Я последовала за Марло в гостиную. Комната была еще краснее и ярче, чем мне помнилось; все равно что находиться внутри вишневого леденца. Она уложила дремлющего Текса на диван, где он сразу же свернулся клубочком. Посреди комнаты стоял перевернутый пластиковый ящик, и Марло указала мне встать на него.
– Давай посмотрим, что ты принесла. – Она взяла мою сумку и вытащила белое поплиновое платье. – Ну с этим вроде не должно быть проблем. Не возражаешь, если мы тебя измерим?
К нам подошла женщина с сантиметровой лентой и блокнотом.
– Знакомься, это Руби Рамирес, – представила ее Марло.
Я вспомнила, что слышала имя Руби из уст Верены – это та женщина, что привезла из Парижа диетический препарат «Отуркенриж».